— Врач маме велел беречь себя как хрустальную вазу! – рассказывает тридцатитрехлетняя Инесса. – Тяжелого не поднимать, не наклоняться и много других всяких «не». Мы ей помощницу по хозяйству наняли, женщина приходит раз в две недели, убирает квартиру, развешивает белье, гладит. Доставку продуктов заказываем, чтобы мама тяжести не таскала, ходила в магазин только за хлебом. И что же? Приезжаю к ней на прошлой неделе, гляжу, идет мама через двор из супермаркета с двумя большими пакетами в руках: «Да соседка попросила тут купить кое-что!..»
— Внучка просит бабушку прийти в гости в субботу, хочет показать ей поделку, которую мы с ней сделали в садик, и вообще, соскучилась уже, – рассказывает тридцативосьмилетняя Надежда. – Младший тоже прыгает рядом, телефон отбирает, зовет бабушку, чтоб пришла, поиграла с ним. Но в выходные мама снова не может! Она уже договорилась с Ольгой, моей младшей сестрой. В субботу к Ольге сантехник придет по вызову, полотенцесушитель менять, негоже, чтобы она была одна в квартире, мама будет ее сторожить. А в воскресенье они вместе едут в магазин, Ольге надо вещи себе кое-какие купить. Блин, ну зачем там мама-то? Девке тридцать один год, она без мамы штаны себе купить не может!..
— …А развелись мы с мужем потому, что не пережили декрета! – рассказывает пятидесятитрехлетняя Виктория Михайловна. – Вот вроде бы нормальный мужик был, и ребенка хотел очень, и родили мы не рано, двадцать девять лет мне было на момент рождения дочери. Это я к тому, что обычно в таких случаях говорят: а куда ты смотрела, знала же, от кого рожаешь. Ничто не предвещало, клянусь! Тем не менее в декрете из него такое полезло, что ой! Почувствовал себя хозяином положения, понял, что идти мне некуда, и давай издеваться. Куском попрекал, денег на ребенка не давал, в общем, творил, что хотел. Сжав зубы, я кое-как дотерпела до сада, пару месяцев поработала, сняла нам с дочкой квартиру и подала на развод…
— …Мужу пятьдесят пять лет, и всю жизнь он прожил с печатью голодного детства! – рассказывает пятидесятитрехлетняя Вера. – Жили они очень скромно. Мать растила его одна, работала в детском саду. Муж говорит, лет после десяти все время практически есть хотелось. Прибегал к матери на работу, в саду детей кормили хорошо, многие ребятишки котлеты, например, не доедали. Мать обрезала надкушенную сторону, а целую часть котлеты давала сыну. На объедках выживал. Дома мяса не готовили, питались макаронами да овощами, которые давала бабушка со своего огорода. Конфеты и фрукты на столе были событием…
— Свекру шестьдесят два, свекровь на пару лет помладше, в браке они тридцать семь лет прожили, – рассказывает тридцатитрехлетняя Эмма. – Сына вырастили замечательного, внуков дождались. Свекровь – умелая хозяйка, заботливая жена и мать. Всю жизнь над мужем и сыном тряслась, супчики свеженькие, блинчики им, сырнички, рубашки подкрахмаленные, брючки отутюженные… Свекор отлично зарабатывал все годы, содержал семью. Свекровь работала постольку-поскольку, в итоге в старости у нее ни денег, ни собственности. И вот полгода назад грянул гром – свекор заявил, что подал на развод…
— …Мне кажется, это просто модно стало сейчас – страдать депрессией и пить антидепрессанты! – рассуждает шестидесятидвухлетняя Юлия Сергеевна. – Да и вообще, удобно это. Знай себе лежи, все жалеют, на обязанности с чистой совестью можно наплевать… В наше время не было такого! Ну не было! У меня достаточно широкий круг знакомых, я всю жизнь в детском саду проработала. Родители, коллеги, подруги – никто никогда о таком и слыхом не слыхал. Это при том, что в наше время мы и в очередях стояли, и картошку копали, и пеленки стирали руками в тазике с мыльной стружкой, которую нужно было еще натереть. Памперсов не было и в помине. И все прекрасно себя чувствовали при этом. Зато сейчас выдумали депрессию эту, удобный диагноз!
— Вчера с соседкой вместе ехали в лифте, она мне – ну как ваша мама, оправилась от потрясения? – рассказывает тридцатидвухлетняя Виктория. – Я спрашиваю – какого еще потрясения? А соседка – ну, после вчерашнего, когда мы Борю вашего искали всем двором… Оказывается, мама вчера потеряла старшего ребенка, бегала по дворам около часа с Анечкой, искала, звала, женщины ей помогали. Полицию уже хотели вызывать! Но нашелся в последний момент. Соседка говорит, маме вашей плохо было, давление поднялось… Представляешь, а я и ни слухом, ни духом про эту ситуацию, мама ни слова не сказала, партизанка! Я в ступоре вообще…
— …Нет, ну я не кисейная барышня, и в жизни слыхала всякое! – рассказывает сорокалетняя Маргарита. – Но, извините, не от шестилетних детей… Я ему говорю: «Так, все, Архип, уже поздно, выключай компьютер, чисти зубы и ложись в постель!», а он мне, представляешь: «Отстань, с*ка, сама иди ложись!». Я аж села от неожиданности. Нормальный мальчик, мама учительница там, на минутку, бабушка – кандидат медицинских наук. Мужу говорю, Костя, иди-ка сюда, у нас здесь проблемы. Пришел из кухни, описала ему ситуацию. А он – «Ой, да ладно, это же ребенок! Ты на ребенка будешь обижаться, что ли? Перестань! Не бери в голову!»
— …Да, мне это не нравится, и я думаю, никому бы не понравилось на моем месте! – делится тридцатишестилетняя Яна. – То приобнимет моего мужа, то в щечку чмокнет, то руку на колено ему положит, то наклонится так, что все декольте, я извиняюсь, наружу, тьфу! «Митюша, Митюша» – какой он тебе, блин, Митюша? Вчера на дне рождении свекрови все за столом сидели, я отошла на двадцать минут покормить ребенка, возвращаюсь, а эта профурсетка уже на моем месте сидит, мужа с ложечки из своих рук кормит – «Митюша, попробуй это салатик!» Нормально? А самое главное, никто ничего не замечает. Сидят свекровь, Димка, его брат – и все улыбаются. Ну что за ерунда-то? Никому и в голову не приходит сказать ей, чтобы вела себя прилично!
— …Набираю дочери, а у нее «номер временно не обслуживается»! – рассказывает пятидесятитрехлетняя Мария Даниловна. – Что такое? Думаю, ну, сбой, наверно, какой-то, попробовала еще раз через время, и еще… Толку нет, все то же самое. Позвонила зятю, спрашиваю, Слава, что у Полины с телефоном, дозвониться никак не могу? А он: «Так это заблокировали за неуплату. Да вы не переживайте, мы к вечеру решим этот вопрос!» Решат они… Опять, говорю, у родителей клянчить пойдешь, взрослый мужик, не стыдно тебе?.. Бросил трубку. Не нравится ему, когда я «мозг выношу», видите ли. А как не выносить? Молча смотреть на это на все? Делать вид, что все в порядке? Я так не могу…
— У Светки день рождения на прошлой неделе был, она пригласила в субботу в кафе посидеть, отметить! – рассказывает двадцативосьмилетняя Ольга. – Я с мужем поговорила, он, как только про Светку услышал, сразу против стал, категорически. Он вообще не хочет, чтобы мы общались, слышать о ней не может… Я Светке позвонила, сказала, что не приду, детей не с кем оставить, а она обиделась. «В выходной день не с кем оставить детей на пару часов? Не ври! Скажи честно, что опять твой Вовчик тебя не пускает! Ну и сиди с ним, любуйся на его козью морду, обойдусь без тебя! Ты променяла дружбу на мужика!» – и трубку бросила…
— …Обычно свекровь сама нам звонит примерно раз в неделю, а тут я подумала, что давно ее не слышно что-то! – рассказывает тридцатидвухлетняя Ульяна. – Мужу сказала, чтоб позвонил матери, он еще пару дней тянул, как водится – то забыл, то не успел. Вчера уже говорю, звони давай прямо сейчас, что-то мне все это не нравится! Он при мне несколько раз набрал ее, она сбросила, не ответила, и не перезвонила потом. Стала уже и я дозваниваться! Ну, на десятый раз свекровь взяла трубку, наконец. И выяснилось, что она в обиде. Как ты думаешь, почему? Мы не поздравили ее с Восьмым марта! Детский сад какой-то. Сидит, обижается, с нами не разговаривает, на календаре уже семнадцатое число, а мы и не в курсе, что виноваты…
— …Красивая девка, добрая, умная, хозяйственная, все при ней – но вот как-то не везет ей по жизни, и что ты хочешь, то и делай! – рассказывает про подругу тридцатилетняя Галина.
— Сын с этой Наташей полтора года встречается, полгода живут вместе, у нее, в ее квартире! – рассказывает пятидесятилетняя Ирина Савельевна. – Она сирота практически, хотя отец есть, но у него давно своя семья и своя жизнь, они не общаются. Матери не стало, когда Наташе восемнадцать исполнилось. Образования нет, работает продавцом, и на пять лет старше Кирюши. Ему двадцать три, ей двадцать восемь почти… Меня это все насторожило, конечно, сначала, но у Кирилла прямо любовь, никто, кроме Наташи, не нужен. Только о ней и говорит!
— Бабушке восемьдесят пять исполнилось, физически она вполне крепка, но, к сожалению, с головой уже беда у нее! – рассказывает тридцатилетняя Виолетта. – Все забывает, путает, деньги теряет, документы куда-то засунула, приезжали, помогали искать. Несколько раз чуть не спалила дом. Как ребенок стала – «Это не я не закрыла дверь, это кто-то пришел и открыл, пока меня не было…» В общем, жить одна она уже не могла, тем более, в частном доме, и дочери решили забрать ее к себе…