«Если действительно хочешь помочь – помоги материально!» – с усмешкой говорит Лиде жена ее состоятельного брата

— Лида, я тебя очень прошу: не лезь в нашу семью. Не надо больше говорить с Машей про зубы нашей дочери. Это не твое дело вообще-то. Маша – мать, она сама разберется, что нужно делать. Без твоих указаний.

Брат Сергей сказал это по телефону спокойно, даже устало. Он позвонил вечером, когда Лида только-только пришла с работы и привела детей – забрала одного из сада, второго из пришкольного дневного лагеря. Сергей, по своему обыкновению, начал сразу, без обиняков, о том, что его беспокоило.

— Сереж, я не говорю, что Маша плохая мать, – перебила его Лида. – И я не хочу лезть в вашу семью с указаниями, как ты выразился. Я просто вижу, что Алине тяжело.

— С чего ты взяла?

— Потому что она сама мне сказала.

— Ну и что? Слушай, она подросток, ей пятнадцать лет. В этом возрасте всем что-то в своей внешности не нравится. То лицо не такое, то волосы, то фигура. Теперь вот зубы не такие. А завтра Алина скажет, что у нее нос большой или ноги кривые – и что? Прикажешь нам тоже бежать это исправлять? Укладывать ребенка под нож?

— Сережа… А ты вообще видел, как Алина улыбается или смеется?

Сергей нахмурился.

— Видел.

— Обратил внимание, что она при этом рот рукой закрывает? Она ужасно комплексует из-за этих своих передних зубов. Она прячется от людей, ни с кем не общается, дошло до того, что она в школе боится отвечать у доски, хотя знает материал – потому что не хочет, чтобы все увидели ее кривые зубы…

— Лид, ну пожалуйста, давай не будем, а? У меня сейчас вообще времени нет. У нас в семье Маша решает такие вопросы. Я ей доверяю.

Лида хотела еще что-то сказать, но передумала. Она уже поняла: бесполезно.

Сергей действительно был занят. У него работа, объекты, сотрудники, постоянные звонки. И, наверное, ему проще было считать, что с дочерью всё нормально, чем разбираться в том, что она переживает. И тем более везти дочь к ортодонту.

Да, само по себе это мероприятие не дешевое, но в данном случае дело было не в деньгах. С финансами в семье брата было все в порядке. Сергей с женой недавно сделали ремонт, купили новую машину, собирались осенью на отдых. Поставить брекеты своей единственной дочери Алине они вполне могли себе позволить.

Просто не считали нужным.

И Лида никак не могла понять, как можно смотреть на собственного ребенка и не замечать того, что видят все вокруг.

Алина была красивой девочкой. Высокая, стройная, с густыми темными волосами, которые она обычно собирала в хвост. Но зубы действительно были не очень. Верхние выступали вперед, нижние стояли скученно.

В детстве Алина улыбалась свободно, часто смеялась, была веселой и живой. Теперь же куда только что делось. Алина словно старалась стать невидимкой, держалась с краю, больше молчала, сидела с опущенной головой, а если кто-то говорил что-то уж очень смешное, улыбалась, прикрыв рот рукой.

— Ты чего всё время рот закрываешь? – как-то спросила ее Лида.

— Ничего, – пожала плечами Алина.

— Из-за зубов, да?

Алина молча кивнула головой. Глаза ее наполнились слезами. Лида не стала в тот раз больше бередить рану, перевела разговор на другую тему, попыталась отвлечь и успокоить девочку. Позже Лида поговорила с братом, потом с его женой Машей. Невестка тогда просто рассмеялась.

— Господи, Лид, ну ты серьезно? Нормальные у нее зубы.

— Маша, они не нормальные. Они кривые.

— Ну… да, не как у модели с обложки. И что теперь? Всем надо быть одинаковыми, да?

— Ну причем тут одинаковыми, Маша? Понятно же, что девочке хочется быть красивой. Кривые зубы – это недостаток, которые довольно легко сейчас исправляется… Если ребенку из-за этого плохо, почему не помочь-то? Тем более, средства у вас на это есть.

— Алина сама тебе сказала, что ей плохо?

— Да.

— Ну конечно. Ей хочется быть как все девочки из соцсетей. Сегодня брекеты, завтра губы накачает, потом еще что-нибудь придумает. Я не собираюсь потакать каждому ее дурацкому капризу.

Лида тогда не нашла, что ответить. Потому что в словах Маши тоже что-то было.

Племянница действительно могла слишком зациклиться на внешности. Пятнадцать лет — возраст сложный. Сегодня девочка ненавидит свои зубы, через полгода может перестать обращать на них внимание. Но ведь эти полгода еще надо как-то прожить. И если ребенок сам говорит, что ему тяжело, разве взрослые не должны хотя бы разобраться?

— Машенька, но это не дурацкий каприз! Алина – подросток, понимаешь? Она считает себя уродом. Стесняется, зажимается, прячется, не хочет общаться с людьми, это разве хорошо?

—Лида, мне надоел этот разговор. Ты лезешь не в свое дело. У тебя собственные дети есть, вот их и воспитывай…

— Маша, если бы речь шла о моем ребенке, я бы не сомневалась, сразу повела к врачу и поставила брекеты.

— Ой, все! «Не учите меня жить, лучше помогите материально». Считаешь, что Алине нужны брекеты? Ну вот возьми и поставь ей сама, на свои деньги. А то легко, знаешь ли, быть хорошей доброй тетушкой, в пику злым родителям… Ну, что ты так на меня смотришь? Оплати ей лечение, если считаешь, что оно прямо необходимо. Я не считаю, но все документы подпишу, так уж и быть, там же сейчас без родителей никуда, на каждый чих бумажка. Только, разумеется, лечение должно быть в хорошей клинике, у грамотного доктора. Давай, оплачивай! Или не поднимай больше эту тему, поняла?

Честно говоря, Лида была ошарашена этими словами невестки. Мария была вполне в курсе ее финансовых дел. После развода, состоявшегося почти два года назад, Лида с двумя детьми осталась жить в квартире бывшего мужа, но на птичьих правах. Он не выгонял, но каждый разговор о будущем заканчивался неопределенным: «Посмотрим».

Лида работает администратором в небольшой компании, получает около шестидесяти тысяч рублей. Алименты бывший муж платит от случая к случаю. Надо бы подать официально, чтобы получать деньги четко по расписанию, но ссориться с бывшим мужем не с руки – в его квартире живут. Поэтому Лида терпит его неаккуратность в денежных вопросах. Как-то выкручивается, хотя порой это непросто. Продукты дорожают, дети вырастают из одежды и обуви, постоянно требуется то одно, то другое.

И всё же какая-то подушка безопасности у Лиды была. Правда, называла не это не накоплениями, а «НЗ на черный день». В ее положении странно было бы не иметь запаса: она жила и не знала, что будет через месяц.

Если бывший муж скажет, что квартиру нужно освободить, придется искать жилье. Если одному из детей понадобится лечение, деньги пригодятся. Если на работе что-то случится — тоже.

Поэтому, когда Лида услышала от Маши предложение самой оплатить Алине брекеты, она даже рассердилась.

«С ума сошла? Как вообще язык повернулся предлагать мне такое?»

Она ведь не богатая родственница, которая не знает, куда девать деньги. Она сама сидит на своей финансовой подушке и боится ее потратить.

Но мысль возвращалась. Алину Лиде было искренне жаль. Она сама вспоминала свое детство. У них был недружный класс, они постоянно кого-то дразнили: толстых, худых, «очкастых», высоких, маленьких… Может быть, Алину тоже дразнят в классе? Маша об этом и слушать не хочет. В ее картине мира нечего обращать на дураков, и в школу Алина ходит учиться, а не блистать белоснежной улыбкой.

А для Алины это наверняка вопрос жизни и смерти…

Брекеты стоили недешево. Лида посмотрела в интернете примерные цены. Для нее это почти все деньги, которые она собирала на случай, если жизнь снова подставит подножку.

«Ну и что я должна сделать? — думала она. — Отдать последние деньги? А потом самой сидеть без копейки и ждать, когда бывший муж решит, что ему нужна квартира?»

Через пару дней Алина пришла к Лиде после школы. Так случалось иногда – рядом была изостудия, в которой занималась Алина, и девочка порой проводила время у Лиды. Лида кормила ее обедом, а Алина в благодарность возилась с ее детьми, если они были дома.

В этот раз, как всегда, Лида налила девочке суп, поставила перед ней тарелку, достала хлеб. Алина сначала ела молча, потом вдруг спросила:

— Тетя Лида, а ты с мамой разговаривала? Ну, про меня. Про зубы.

Лида присела напротив.

— Разговаривала.

Алина опустила глаза.

— Не надо было.

— Почему?

— Она теперь меня ругает за то, что я тебе жалуюсь.

— Но ты же не жалуешься…

— Просто я не знаю, что делать… Я понимаю, что это не самое страшное на свете. У кого-то проблемы настоящие. Болезни, ссоры, кто-то умирает в семье… Но я каждый день думаю про зубы. В школе думаю. Когда фотографироваться надо — думаю. Когда кто-то смеется рядом, мне все время кажется, что это надо мной. Из-за зубов…

Лида молчала.

— Мне мальчик один нравится, — вдруг сказала Алина и покраснела. — А я от него шарахаюсь. Как я к нему подойду… с такими зубами?

Лида не нашла, что сказать. Алина доела суп и положила ложку на край тарелки.

— Теть Лид, а ты правда могла бы мне помочь?

Лида сразу поняла, о чем речь.

— Деньгами?

Алина кивнула.

— Мама сказала, что пусть твоя тетя Лида оплатит брекеты, проси у нее…

Лида вздохнула.

— Алин, это не так просто. Я могу заплатить за лечение только если твои родители согласны. Но даже если они согласятся, мне самой будет очень тяжело отдать такие деньги.

— Понимаю, — тихо ответила Алина. — Я слышала, сколько ты получаешь. И знаю, что ты после развода. Так что забудь. Не надо ничего. Я не хочу, чтобы ты из-за меня осталась без денег, а Катюша с Павликом без бананов и печенья «Барни»….

Алина улыбнулась. И снова прикрыла рот ладонью.

Лида в тот вечер долго не могла заснуть.

Она думала о Маше, которая искренне считала, что защищает дочь от лишних комплексов. О Сергее, который слишком привык перекладывать решения о ребенке на жену. О самой Алине, которая в пятнадцать лет уже старалась не обременять взрослых своими проблемами.

И о себе.

Отдать деньги она была готова. Но тогда это уже становилось не просто помощью племяннице. Это означало бы поставить на кон собственную безопасность, а еще — окончательно войти в конфликт с братом и его женой.

Не отдавать — тоже было тяжело.

Потому что теперь Лида знала точно: для Алины это не просто желание иметь красивую улыбку. Девочка действительно мучилась.

А вы как считаете: если родители могут оплатить брекеты ребенку, но не считают их необходимыми, должна ли тетя вмешиваться и предлагать свои деньги? Вы бы помогли племяннице? Или Лиде стоит забыть об этом, потому что это не ее дело?