— Да был бы еще родной сын – полбеды! Но никакой он не сын вообще, а просто ребенок его бывшей жены от прошлых отношений. Сергей женился на его матери, когда Юрику около четырех лет было. Ну, и до семнадцати лет его растил. Родного папу там больше и не видели, он ни алиментов не платил, ни к ребенку не приезжал. Поэтому воспитанием занимался Сергей. Юрик его и папой называет до сих пор, представляешь? Хотя, конечно, в курсе, что он ему никакой не папа!
– Элла позвонила на неделе и говорит – мам, не посидишь с детьми в выходные? – рассказывает пенсионерка Антонина Степановна. – Подработку нашла – на складе комплектовать заказы для доставки. Знакомая ее там работает, ну вот, и Эллу позвала. Людей у них не хватает… На основной работе непонятно что творится, хорошо, если удастся в конце месяца хотя бы оклад получить. Дочь сказала, без подработок не вырулить…
— …Да я уже спала, слышу – мобильник мой звонит, — рассказывает шестидесятилетняя Вера Федоровна. – Смотрю – времени час почти, а на экране Оксана, невестка. «Вера Федоровна, а Андрей не у вас?» Я говорю, нет, конечно, а что случилось? Она – да он два часа назад дверью хлопнул и из дома ушел, не знаю, где его искать… Я говорю, а чего его искать? Допрыгались вы, похоже, с твоей мамой. А я тебе говорила, что этим кончится! Она зарыдала и трубку бросила…
– …В общем, Тань, детский сад я оценила в полной мере только в этом году, когда сын в школу пошел! – рассказывала подруге женщина лет тридцати пяти. – Какая все же красота была! Ребенок покормлен, присмотрен, выгулян. Занимались там с ними, развлекали, играли! А сейчас - кошмар… Полтора месяца от начала учебы прошло, а мне кажется – уже год. Я вымотана полностью!
– Да ладно тебе! – отмахивается муж. – В любом случае, ребенок родится не завтра. До его появления еще как минимум будет девять месяцев, а за это время я – ух! За девять месяцев горы можно свернуть...
– ...Понимаешь, зайка! – начинает мямлить Злата. – Бабушка Таня – она хорошая. Просто она прожила трудную жизнь... Она болеет, много нервничает, поэтому ругается...
Злата говорит и сама чувствует в своих словах неправду. Ну какую там трудную жизнь? Муж-подкаблучник, единственный сын в яслях на пятидневке с трех месяцев, работа – не бей лежачего...
— Последнее время у нас с мужем с деньгами прямо черная полоса! – рассказывает тридцатидвухлетняя Ирина. – Я не работаю, сижу в декрете с дочкой. Муж трудится один. Раньше его зарплаты нам вполне хватало, но теперь в компании у них не лучшие времена: народ поувольняли, тем, кого оставили, зарплаты под тем или иным соусом урезали очень ощутимо. Про премии уже и не вспоминаем. А в магазинах-то что творится – цены на те же продукты растут чуть ли не каждую неделю… К тому же еще стиралка полетела у нас, пришлось кредит брать до кучи. В общем, сейчас сидим на хлебе и воде!
– Три года они встречались, год жили вместе. Он ей предложение сделал уже! Все честь по чести, с кольцом, в ресторане! Маришка такая счастливая была. Должны были в ЗАГС идти, заявление подавать. А как раз накануне у Стаса был корпоратив – выездной, компания снимала пансионат за городом.
— ...Ой, мне так смешно стало! Говорю, Алла Анатольевна, миленькая, ну прервется замечательный род Зябликовых, и что? Невелика потеря!
– …И вот две недели назад вернулась Галка к родителям с чемоданами! – возмущенно рассказывает про сестру тридцатилетняя Ирина. – Выпер ее Кирилл, после трех с половиной лет совместной жизни… Так и заявил – с девушкой, которая зарабатывает три копейки, мне не по пути!
— ...В общем, девчонка, как мы поняли, разогретые вчерашние макароны есть не стала, а достала только котлеты. И все съела, четыре или пять штук. Не знаю, конечно, что там за котлеты были, какого размера. Но от реакции Лидии Владимировны мы просто в шоке! Как ты могла, кричит, ни о ком не подумала, эгоистка! В одиночку сожрала ужин всей семьи!..
– А я не считаю, что что-то должна своему отцу! – с обидой в голосе рассказывает тридцатипятилетняя Зоя. – Ну да, когда-то в моем детстве у нас была неплохая семья. Не сказать, что прямо идеальная, но … не хуже других. В отпуска вместе с родителями ездили, праздники справляли, в кино ходили. А потом у отца появилась эта Надя. И он нас бросил!
— …Да самое главное, я понять не могу, что не так! – грустит двадцативосьмилетняя Серафима. – Два с половиной года назад, когда я в декрет уходила, с работы получила декретные, мужа спросила – что с ними делать будем? Он мне четко и ясно сказал – это твои деньги на ребенка, делай с ними, что хочешь. Ну, я на часть купила валюту, часть положила на пополняемый вклад. Стала копить, вместе с пособиями. Пару недель назад взяла эти деньги и купила себе машину. Новую, в салоне! Думала, муж обрадуется! Как бы не так…
— …Пришел вчера с работы, есть опять ничего не стал, разулся, прошел в комнату, сел прямо в куртке на диван и смотрит в одну точку! – рассказывает тридцатишестилетняя Юлия. – Я его спрашиваю – ты чего такой? А он – а каким мне быть, если моя нормальная жизнь кончилась?
– Матери ее под восемьдесят, но вся Иркина семья – и муж, и дети – все пляшут под ее дудку! – рассказывает про свою лучшую подругу сорокавосьмилетняя Марина. – Я говорю, Ирка, ну ты хоть сама-то понимаешь, что это ненормально? У бабки маразм уже, а вы ее слушаетесь. Давно уже пора жестко поставить ее на место... Ирка не девочка уже, между прочим, моя ровесница, но маме своей слова против не может сказать! «Она же мама!»