...Насте обидно за ребенка: в кои–то веки бабушка принесла гостинец, и то, оказывается, не внуку, а "всем". Устроила разборки, испортила настроение, ребенка отчитала – а за что, по большому счету? В поведении сына Настя не видит ничего особенного. У них в доме нет недостатка ни во фруктах, ни в шоколадках. Слава Богу, сейчас не война, продуктов достаточно, в том числе и фруктов–сладостей. И считать виноградные ягоды или делить маленький квадратик на еще более мелкие дольки нет никакой необходимости.
– Да ты с ума сошла! – машет руками муж в ответ на упреки. – Да я – все ради вас!.. Я же не гулять ходил! Я – работал! Для сына!
...И вроде бы, с одной стороны, не к чему придраться: у ребенка есть все, что надо, и даже больше. В доме гора игрушек, три коляски, велосипед для самых маленьких, стульчики–качельки–шезлонги, перечислять можно без конца. У ребенка платная медстраховка, муж отдает зарплату до копейки и на словах готов в лепешку разбиться для семьи. При этом Дарья и правда чувствует себя матерью–одиночкой...
– Нет, ну ты представляешь: я маме про внука говорю, что он в конкурсе рисунков первое место занял у нас, а она, не слушая, перебивает и начинает снова про своего Тотошку, тьфу! – рассказывает тридцатидвухлетняя Дина. – Она этого пса с рук не спускает, целует его, на стол сажает! Это, говорит, мой сынок, твой, если что, братик! Только этого мне не хватало! Не хочу быть тотошкиной сестрой…
– Я уже пожалела сто раз, что пошла у невестки на поводу! – вздыхает шестидесятилетняя Ольга Станиславовна. – У них сейчас все хорошо, сын работу нашел, зарабатывает вроде как неплохо. А на меня теперь разобижен! Трубку не берет, сам не звонит, вообще меня из жизни вычеркнул! Не интересуется, жива я, нет, здорова ли, есть у меня кусок хлеба… Дозвонилась ему с левого телефона, говорю, ну хватит уже дуться! А он – ты, говорит, горсть макарон для меня пожалела в трудную минуту, нам не о чем разговаривать – и трубку бросил! Вот так у нас теперь…
...Три или четыре дня Катя живет, как в бреду – отпаивает детей и себя свежеприготовленными морсами, меряет температуру, записывает на листочек, кому во сколько дала лекарство, чтоб ничего не перепутать. Ведь сейчас она сама не до конца адекватна, с огромной температурой и жутким недомоганием. Муж звонит каждый день все с тем же вопросом:
– Ну как вы там? Лучше? Ну хоть немного?.. Ну что ж вы так разболелись–то, а?..
– ...Как только новый директор пришел на место Ольги Анатольевны, так и началось! Директор орет на всех, психует, унижает людей. Переработки эти постоянные, не оплачиваемые, чего стоят. А в эту пятницу пишет всем в мессенджере – завтра рабочий день, всем быть в офисе не позже десяти утра, будете подчищать свои «хвосты», у всех отделов долгов куча. Каково? У людей планы на субботу, семьи, дети, родители. Да и вообще, мы работаем на пятидневке, суббота у нас выходной день. С какого счастья я должна в этот день переться в офис-то?..
...Жизнь сложилась так, как сложилась. Родила Яна в шестнадцать, от такого же мальчишки, как сама, практически не зная еще, откуда дети берутся. Нет, ну теоретически зная, конечно, как очень многие подростки – но практически не применяя этих знаний к себе. Уж беременности с ней–то, девочкой–отличницей, никогда случиться не может, думала Яна. Ага, как бы не так...
– Честно говоря, на второго ребенка я мужа, что называется, «продавила»! – рассказывает тридцатипятилетняя Софья. – Ни за что не хотел, долго упирался. Пришлось даже свекровь взять в союзники, она помогала ему мозги промывать на тему, что один ребенок – это не ребенок. Убедили! Согласился! Забеременела я с первого раза прям, все как по нотам. Сделала тест, смотрю, он прям яркий такой, в прошлый раз, с дочкой, у меня еле заметная полосочка была, а тут прямо раньше контрольной вылезла. Пошла на узи, там меня и обрадовали – двойня, говорят, у вас…
Арина искренне не понимает – ЗАЧЕМ? Мама вроде бы неглупый человек, женщина с высшим образованием. Зачем она восстанавливает против себя единственного внука? Ну самой–то приятно что ли? Чего она лезет к мальчишке с этим порядком на столе? Наведет он порядок – но потом! Зачем покупает творог, который ребенок не ест ни в каком виде? Чтобы устроить скандал? Внук уже бабушку терпеть не может...
– Приехала к нам один раз, через месяц примерно после родов, посмотрела на Дашеньку, хмыкнула как-то странно и уехала! – рассказывает про свою свекровь тридцатичетырехлетняя Светлана. – И вот ребенку полтора года уже, бабушка больше ее не видела ни разу… Ну да, живет она в загородном доме, в области, часто не наездишься. Да, пандемия в мире, это все понятно… Но она даже по телефону никогда про внучку не спросит. Вот вообще! Как будто у нас и нет никакого ребенка… Я мужу говорю, ты не находишь вообще, что это ненормально?
— … Такая неприятная ситуация, просто не представляю, как теперь быть! — рассказывает двадцатидвухлетняя Кира. — Свекровь на меня обиделась жутко!.. У нас с ней прекрасные отношения... были. Она столько для нас делает всегда, я ей очень благодарна. Подружки все на свекровей жаловались, я слушала и удивлялась всегда. Думала, как хорошо, что моя свекровь — вменяемая, адекватная женщина...
– …Сына попросила же, как человека: говорю, скользко на улице, холодно, повози эти дни Вику на работу, хотя бы с утра! – рассказывает пятидесятисемилетняя Галина Алексеевна. – Не от хорошей жизни девчонка у нас на девятом месяце беременности на работу вынуждена ездить!.. У меня вон соседка на прошлой неделе на ровном месте шла, упала, ногу сломала, дома лежит на больничном теперь. Скользко! А беременные еще такие неловкие…
— Я вообще не понимаю, почему большинство так реагирует — ну, мол, это не семья! - рассуждает теща. - Нам так удобно! Неужели, чтобы была семья, обязательно надо выворачиваться наизнанку, жить по чужим углам, таскать одной коляску на пятый этаж, мучить детей? Я вот думаю, наши бы без нас давно уже развелись, Светка бы взвыла уже от бытовухи! А так все хорошо. Мы с ней готовим по очереди, за детьми следим, и отец помогает. Вот внучка подрастет, пойдет в сад, возможно, будут думать что–то насчет ипотеки, а пока так...
– …И ведь сроду она не вязала, я даже не знала, что она умеет! – вздыхает пятидесятисемилетняя Виктория Степановна. – А тут прихожу домой, смотрю, купила нитки – сидит и вяжет. Я говорю, Наташа, а ты знаешь, что беременным вязать нельзя? Она – почему? Ну как почему, отвечаю – ребенок в пуповине завяжется! Давай прекращай, говорю, не надо нам этого. Как она раскричалась, ты не представляешь! «Вы мне уже всю печень выклевали со своими приметами! В интернете не сиди, кино такое не смотри, не стригись, не красься, теперь вот еще и вязать нельзя. Отстаньте от меня!» Ну, я ей и ответила – я-то, мол, отстану, но я тебя предупредила… Будут проблемы, ты сама в них будешь виновата, и никто, кроме тебя!..
— ... Я не в восторге от дочкиного предстоящего замужества, если честно! Парень ее мне не нравится. Ну не пара он ей! Она ребенок еще, ей двадцать два года. А ему тридцать, развод за плечами, маленький сын... Зачем это надо, вот скажи? Не понимает она, во что ввязывается... Но запретить это безобразие я уже не смогу, при всем желании! Девочка совершеннолетняя. Поэтому, вот видишь, готовимся к свадьбе теперь...