– …Я уже и так стараюсь, как могу: о приходе своем предупреждаю накануне, в гостях у них веду себя тише воды, ниже травы, где укажут, там и сяду, никуда не лезу, занимаюсь только с ребенком, хамского отношения не замечаю! – рассказывает пятидесятивосьмилетняя Полина Григорьевна. – Ну а как не хамское, если при моем приходе невестка встает, уходит в другую комнату, закрывает за собой дверь и там сидит, пока я не уйду? Что это вообще такое?
– …Я свекрови позвонила и так и сказала: у вас, говорю, дочь развелась, вы теперь хотите, чтобы и сын развелся тоже? – с возмущением рассказывает тридцатилетняя Инна. – Нет, не хотите? Тогда какая может быть помощь! Юра и так работает с утра до ночи, детей не видит совсем, они отца ждут каждый вечер, спрашивают, когда придет, что мне им сказать?.. Я понимаю, один, ну два раза в месяц съездить помочь матери-старушке – лекарства там привезти, продукты. Но каждый день после работы и по выходным ездить помогать отцу делать ремонт в квартире сестры – это как-то чересчур!
– Я ведь ее растила, всю душу вложила! – жалуется пятидесятивосьмилетняя Ксения Родионовна. –Не разводилась, чтобы у дочери была нормальная жизнь: Москва, большая квартира, своя комната, поездки и так далее по списку. С мужем себя счастливой я не ощущала, он меня всю жизнь не замечал, в грош не ставил. Мне подруга говорила – уходи! Но я знала, что уйти с гордо поднятой головой в нищету не имею права, у меня ребенок!..
– …Три года они с мужем забеременеть не могли, и тут наконец получилось! – рассказывает про дочь пятидесятишестилетняя Ирина Степановна. – Мы все радовались – просто не передать как… А на прошлой неделе Вероника пошла на прием, и что-то врачу там не понравилось, тонус, говорит, сильный, предложила лечь в стационар. Я сказала – обязательно ложись, ребенок сейчас важнее всего. Собрала она вещи, Максим, зять, ее отвез в больницу, легла она. Вечером ей звоню, спрашиваю, ну как дела, как там соседки по палате. А она мне заявляет – а я уже дома!
– Невестка должна будет соблюдать субординацию. Должна звонить мне сама, поздравлять с праздниками, быть милой и улыбчивой – даже если ей что–то во мне не нравится... А что тут такого? Хочет своим детям хорошую бабушку и безбедную жизнь – пусть старается!
– В понедельник были у педиатра, выписались в сад после двухнедельного больничного! – рассказывает тридцатидвухлетняя Зоя. – Во вторник я отвела сына и поехала, наконец, на работу. Доехала, переоделась, только начала что-то делать – звонок из сада, заберите, у ребенка температура… Ну как так-то? Два часа назад было все в порядке! Да-а-а, в этот раз прямо рекорд, обычно хоть пару дней между больничными держимся, а тут и до обеда не дотянули. Ты представляешь, с каким лицом я пошла к директору отпрашиваться в очередной раз?
– Да не нужен мне этот портрет! – рассказывает Ольга Владимировна. – Поставила в кладовку пока. Ну, как в кладовку - в хозяйственную комнату, там пылесос, ведра, тряпки домработница хранит, одежда ее висит, доска гладильная с отпаривателем... Марина спрашивает – Ольга Владимировна, а вы портрет повесили? Я отвечаю, Марина, нет, и ты меня извини, вешать не буду. Он не вписывается никуда, и вообще, это колхоз – портреты на стенах. Она – а где он? Я говорю – да там в кладовке стоит, знаешь что, забери-ка его себе. Повесишь дома, если считаешь нужным. Нам он не нужен…
– Ребенок без носочков, форточка открыта, – перечисляет мама прегрешения невестки. – А он, между прочим, сегодня всю ночь кашлял!.. Сидит целый день один на полу, а мама у нас в интернете опытом делится... А какой там опыт! Ребенку год, он не говорит и не знает, что такое горшок! Где это видано... У нас дети в этом возрасте уже сами ели, стихи рассказывали, в туалет ходили... Потому что интернета у нас не было... От всего она у нас освобождена, готовлю я, стирает машинка, убирает пылесос. Чашку за собой не вымоет. И ребенком при этом еще не заниматься – ну это уже вообще! Ни в какие ворота!
– …Дочь заявила – ты, говорит, должна помочь мне сохранить семью, – расстроенно рассказывает пятидесятивосьмилетняя Татьяна Вячеславовна. – Взять к себе детей на пару недель и отпустить их с мужем в отпуск. У них, видишь ли, сейчас сложный период в отношениях. А я считаю, что если речь о семье, то пусть и едут все вместе! С детьми, а что. Пусть папаша хоть с сыновьями пообщается в кои–то веки!..
– …Деньги у них сейчас есть, я точно знаю: на днях я пенсию получила и сразу им перечислила десятку! – рассказывает шестидесятилетняя Тамара Макаровна. – На еду! Им же детей кормить надо… Говорю, купите хоть самое простое, чтоб у вас было: крупу, макароны, масло, чай, сахар, лук с морковкой. Может, и на курицу хватит, с ней можно бульоны, супы варить, и на второе детям ее же, уже проще. Невестка говорит – дети у нас супы не едят, а я в ответ – когда есть нечего, и супы за милую душу пойдут…
— ...Маринка, ну ты–то в курсе, что я сейчас никакого ребенка не планирую? Мне двадцать три года! Дети мне не нужны... Я только–только на работу устроилась, зарабатывать стала, карьеру делать. На море съездила этим летом — первый раз в жизни, девчонки! Я сто раз говорила всем, что хочу немного пожить для себя, после нищего детства. И Генка в курсе тоже! Он знает, что раньше, чем лет через десять, даже думать ни о какой беременности не хочу!
– Я вот не понимаю, я что, так много прошу у дочери? – чуть не плачет семидесятилетняя Татьяна Ефимовна. – Говорю, раз в день пришли мне эсэмэску: «Жива. Все в порядке» - и все! Больше мне ничего не надо… Но она отказалась это делать категорически! Говорит, мама, это маразм, писать каждый день ни с того ни с сего – я жива, мол. Неужели ты этого не понимаешь?
...Юлия Максимовна не разговаривает с дочерью уже месяц – с того самого дня, как узнала, что у нее будет третий внук. Сообщать новость маме Кира не спешила – была уверена, что та не обрадуется. И, как показала жизнь, не ошиблась. Юлия Максимовна, придя на день рождения к дочери и увидев округлившийся живот, прямо на празднике устроила безобразную истерику, ушла, хлопнув дверью, и не может прийти в себя до сих пор. Выходить на контакт с дочерью и не думает.
– …Я, конечно, сына не оправдываю тоже: он ушел из семьи, оставил двоих детей, это плохо! – рассказывает шестидесятилетняя Евгения Николаевна. – Но в этой ситуации я на его стороне!.. Понимаешь, собрались они с семьей в отпуск: он, жена и ее дочка. А за день до отлета звонит Валя, бывшая жена. Я, говорит, сломала ногу, забери детей к себе!.. Ну куда он их заберет? Отказался, в этот раз, говорит, не смогу, придумай что–нибудь сама, и улетел. Теперь Валентина полощет его везде, где только можно!..
– говорит шестидесятилетняя Нина Васильевна. – Потому что для любимой жены и детей мужчина в лепешку разобьется. На вторую работу устроится, на третью, ночами вагоны грузить будет или таксовать. Но сделает все, чтоб семья ни в чем не нуждалась!.. А если он спокойно работает до пяти часов, приходит и ложится на диван, в то время как жена и ребенок раздеты–разуты... ну, о чем тут говорить. Значит, не нужна ему эта женщина и этот ребенок. Наплевать на них... Ну, разве не так?..