…Когда-то у Натальи Ивановны была квартира-двушка, приватизированная на нее и сына в равных долях. Хотя почему, собственно, была? Квартира есть и сейчас, та же самая, так же на двоих с сыном. Просто жить в ней невозможно. Там сейчас чужие люди - бывшая невестка с детьми, которая съезжать даже не собирается. У сына уже другая семья, а Наталья Ивановна живет в арендованной квартире, и со страхом думает, что будет, когда она не сможет работать и платить за жилье...
– Маришка-то моя, дочка-то, двойню ждет, представляешь? – рассказывает сорокавосьмилетняя София. – Мы все в шоке, конечно. И радуемся, и переживаем! Весной рожать. Сватья им квартиру отдала, как только узнала. Мать свою забрала к себе, а наших пустила в ее двушку в Чертаново… Только вот Марина что-то не в восторге. Съездили мы туда, посмотрели… Там такой ужас! Ремонта не было сто лет, ковры на стенах, люстры советские, с висюльками, я не знаю, может, помнишь, они у всех были раньше…
— Ну просто я домохозяйка уже тринадцатый год, мама такого не понимает! — со смехом рассказывает тридцатипятилетняя Ольга. — Сама всю жизнь на работе горела, дома мы ее не видели. И до сих пор трудится, несмотря на то, что ей шестьдесят. Мне говорит — ты не хочешь работать, лодырь, прикрываешься детьми. А я и правда не хочу! Мне дома хорошо!..
– А я Ольге Феликсовне не понравилась еще до того, как она меня увидела в первый раз! – усмехается тридцатилетняя Дарья. – Как только мы начали встречаться с Генкой, она навела обо мне справки. Ну, узнала, что я приезжая, из многодетной семьи, у меня четверо братьев, родители бедные, как церковные мыши, хотя всю жизнь вкалывали, отец на металлургическом комбинате, мать в садике, воспитателем…
— ...Чего–то я на сына посмотрела, и прямо расстроилась! — рассказывает шестидесятилетняя Лидия Николаевна. — Плохо выглядит... В пятницу после работы приезжал ко мне, компьютер налаживал. Весь заросший, нестриженный. Худой! В клетчатой рубахе какой–то, мятой, несвежей, на два размера больше, а–ля дальнобойщик. У меня две такие рубахи на даче висят, я в них на грядках работаю, удобны тем, что на них грязи не видно... Носки дырявые, кошмар! Как бомж какой–то...
– …В чем-то я, наверно, все же виновата! – вздыхает пятидесятисемилетняя Маргарита Николаевна. – Деньги у нас с мужем вечно валяются по квартире в разных местах, небольшие суммы, но все же. Вытащим из кармана и положим, а чего, все же свои. Надо избавляться от этой плохой привычки, конечно, но мы всю жизнь так делали, никогда проблем не было. А в последнее время замечаю – вроде как пропадать стали купюры! Ой, как не хотелось в это верить… Уговаривала себя, что это я ошибаюсь. Пока пару месяцев назад у меня две тысячи рублей с комода не пропало, и как раз после визита невестки…
– ...Дочь говорит – мне уже двадцать шесть лет, я, мол, взрослая, отчитываться перед тобой не обязана! – рассказывает пенсионерка Ольга Тимофеевна. – Как это не обязана? Вот она уходит поздно вечером, я разве должна знать – с кем, куда, когда вернется, где ее искать, если что!..
– Мы с Димкой, с мужем, стали встречаться, когда я была на четвертом месяце беременности! – рассказывает тридцатитрехлетняя Кира. – До этого были просто коллегами. Он знал, что у меня парень есть, они даже знакомы шапочно были, встречались на корпоративе. Ну, потом с тем парнем мы расстались, он испугался перспективы стать папой, сбежал… Я, конечно, ходила как в воду опущенная тогда, ошибки лепила по работе, Димка спросил, что случилось, я ему все и рассказала. А он пригласил меня вечером в кино. Я ему прямо сказала – зачем, мол, я беременна, ребенка буду рожать, никаких отношений сейчас не планирую. А он отвечает – да я тоже не планирую, пойдем погуляем просто так!
— Дочь вообще забила на ребенка в этом году, представляешь? — жалуется пенсионерка Тамара Владимировна. — Говорит, что выросло, то выросло, пятнадцать лет, поздно воспитывать! Мальчишка уроки пропускает, не занимается, в телефоне сидит сутками, меня не слушает, я не авторитет уже давно! Я говорю — выгонят его из школы, будешь знать! А она — ну выгонят, и что, не конец света! Работать пойдет...
– Муж мне тут заявил – ты, говорит, почему матери не звонишь, сложно тебе, что ли? – рассказывает тридцатисемилетняя Юлия. – Она обижается, мол, вообще про нее забыли! Я сначала даже оторопела, вроде с мамой мы на днях встречались только. А он, оказывается, Ольгу Аркадьевну, свекровь, имеет в виду! Я говорю, ну так своей маме ты сам и звони. А он –я на работе целый день, мне некогда, ты дома сидишь, неужели тебе сложно набрать ей хоть через день? Она же нам помогала всегда. Я чуть не упала! Говорю, что-то я не помню, в чем помощь-то была?
– Звоню сыну, как всегда, спрашиваю, как дела, как малышка, – рассказывает пятидесятипятилетняя Вера Степановна. – А он мне и заявляет – не знаю, мам, как малышка, я с ними неделю уже не живу. Я так и села, все в порядке же было! Стала его расспрашивать, но он ничего объяснять не стал – некогда, мол, я на работе, потом... Я, конечно, в шоке, Вике звонить начала, а она сбрасывает! На пятый раз трубку взяла, и сразу с места в карьер – ну что, мол, Вера Степановна, радуйтесь теперь, сыночек ваш драгоценный к вам назад прибежал, ребенка бросил, добились вы своего! И трубку бросила…
— ...И что, так и живете вчетвером в твоей двухкомнатной — сын с женой и ребенком и ты? И давно так?
По аллее медленно шли две женщины лет шестидесяти с небольшими собачками на поводках и мирно беседовали о том — о сем. Собаки чинно вышагивали рядом с хозяйками и словно бы тоже прислушивались к разговору.
– …В общем, арендатор не платит ей уже два месяца, представляешь? – рассказывает сорокалетняя Валентина. – Сначала завтраками кормили, как всегда – то через неделю, то после первого числа, то перечислим завтра. А тут в лоб сказали – денег нет, мол, когда будут, не знаем. Она им – съезжайте, мол, а они не собираются. Этот мужик ей так и заявил – у меня ребенок, скоро будет второй, и идти мне некуда. Мы будем жить здесь, и выгнать нас в холодное время года вы не имеете права!..
– …Нет, я, наверно, никогда такого не пойму! – рассуждает пятидесятилетняя Ирина Евгеньевна. – Просто в голове не укладывается: у родителей Олега две квартиры! Две! В трешке живут вдвоем, двушку сдают. А их единственный сын платит ипотеку и живет у тещи в двухкомнатной квартире с женой и маленьким ребенком. Это нормально вообще? Неужели родителей при таком раскладе совесть сосем не мучает?
— ...Мы тут с невесткой в соцсетях сцепились! — громко рассказывала в парикмахерской дама лет шестидесяти. — Вот до чего дошла на старости лет!.. Ну, внуки сейчас подросли, в школе целый день, уже того внимания не требуют, вот я и сижу в интернете. И надо ж так, вынесло меня каким–то образом на пост, который комментирует моя невестка...