— Маринка – моя самая близкая подруга, с детства еще! – рассказывает тридцатилетняя Алла. – Она замечательный человек. Открытая, честная, порядочная, хозяйка хорошая, выглядит замечательно, следит за собой. Есть квартира своя, машина, работает в пиар-отделе крупной компании. И только вот личная жизнь у нее никак не складывается…
— Мне тридцать, в разводе, есть ребенок, живем с моей мамой, – рассказывает Светлана. – Просто нам всем так удобнее. Вообще-то у меня две квартиры, одна от папы, другую купила в "хорошие годы" выплатила ипотеку... Сейчас квартиры стали источником дохода. У мамы тоже квартира есть, которую она сдает, от родителей досталась – это помимо той, в которой мы живем.
— С этой Катей мы во дворе познакомились, на детской площадке, все лето с ней с детьми у песочницы просидели, – рассказывает двадцатисемилетняя Антонина. – Дети у нас ровесники, неделя разницы. Квартиру они с мужем сняли в нашем доме… Так-то вроде обычная семья, она в декрете с ребенком, муж работает. Зарабатывает, кстати, неплохо, кажется. Ездит на недешевой машине, хорошо одет, с айфоном в руке. При этом денег ей не дает, так и говорит: нужны деньги – иди и заработай сама. Куда ребенка она денет при этом, его не волнует… Скажи, говорит, спасибо, что я за квартиру плачу и продукты покупаю. При этом продукты там строго по списку, как гуманитарная помощь: крупа, масло, макароны. Ничего лишнего…
— …Сейчас уже больше полугода прошло с инсульта, муж восстановился полностью, речь только чуть замедленная, но это почти незаметно, – рассказывает тридцатичетырехлетняя Лидия. – А так уже и за руль, сказали, ему можно. Хотя поначалу напугал он нас всех здорово. Рука отнялась, лицо перекосило, говорить не мог совсем, только плакал. Доктора никаких прогнозов не давали – у всех, мол, по-разному, кто-то полностью излечивается, кто-то остается лежать, и как будет в каждом конкретном случае, сказать сложно. Муж попал в процент тех, кто встал на ноги – я так думаю, что и моими стараниями тоже!
— Сыну уже два года скоро, и все это время свекровь все успокоиться не может, что у меня было кесарево, – рассказывает тридцатитрехлетняя Софья. – Нет-нет, да и ввернет реплику по этому поводу. Считает, что все проблемы от этого! Тонус у сына был сильный, нам массаж выписывали и физио, сел на седьмом месяце, пошел в год, говорить вот только сейчас начал, свекровь считает, что это поздно. И на все у нее один ответ – рожать, мол, нормально надо было! Тебе говорили, ты не послушала!
—У дочери пубертат буйным цветом, – рассказывает сорокалетняя Екатерина. – Где-то и я в этом виновата. Воспитываю ее одна, и, разумеется, воспитание хромает. С бывшим мужем развелись десять лет назад, он умыл руки. С дочерью не общается, копеечные алименты платит через раз. После развода я с ребенком ушла к родителям, они не выгнали, приняли и даже с дочкой помогали немного, но все время, что мы жили у них, мозг выносили знатно. «Ты неудачница, семью не сохранила, о дочери не подумала, стыдно, что ты у нас такая…». В итоге не выдержала, и, когда дочка пошла в школу, я взяла в ипотеку маленькую квартиру в ближнем Подмосковье. От моих родителей мы съехали и стали жить отдельно…
— С мамой ходили в торговый центр прогуляться, завернули в детский магазин, – рассказывает двадцативосьмилетняя Раиса. – Я там приглядела красивый конверт на выписку, хотела показать, мама сказала, что купит мне его в подарок. Конверт посмотрели, пошли дальше по рядам, пока я там ползунки и бодики разглядывала, маму из виду потеряла. Смотрю, она уже с девушкой стоит, разговаривает. А у девушки в коляске ребенок с сидромом Дауна. Я думала, это ее знакомая какая-то, подошла, поздоровалась. Мама меня увидела, с собеседницей своей распрощалась, пошли мы к выходу. И мама мне таким убитым голосом рассказывает – представляешь, мол, вот у девушки все анализы хорошие были, и на скриннинге ничего не увидели, а ребенок родился больной…
— …Честно говоря, не очень я хотела гостей, – делится тридцатилетняя Виктория. – Все-таки восьмой месяц беременности у нас. Но было неудобно отказать мужу: летом сестра моя приезжала, жила у нас целый месяц, муж ни слова не говорил против, вел себя идеально, возил нас по Питеру, развлекал гостью. Сестра уехала довольная. А тут друг мужа с женой захотели приехать на недельку. В прошлом году мы на свадьбу в Москву к ним ездили. Мне они нравятся, неплохие ребята, я подумала, почему бы и нет. Квартира у нас двухкомнатная, их положим в зале, сами в спальне. Я в декрете уже, целыми днями одна, скучно. С гостями хоть отвлекусь…
— Брату сейчас двадцать три, жена его на год младше, поженились, года не прошло еще, – рассказывает тридцатидвухлетняя Людмила. – Мы все несколько удивлены были их решением идти в ЗАГС, молодые они еще совсем, ну да ладно, взрослые люди, образование закончили, работать начали, пусть строят семью. После свадьбы сняли квартиру, чтобы жить отдельно. И все вроде бы неплохо, с бытом справляются, стирают, убирают, готовят, благо, техника вся есть, интернет в помощь, если чего-то не умеют. Живи да радуйся! Только вот брат, кажется, задолбался! Не так он себе все это представлял…
— …И вот мне всю жизнь было интересно: как так? – рассказывает двадцатисемилетняя Варвара. – У меня был прекрасный вовлеченный папа, который и на плечах меня таскал, и ночью у кровати сидел, когда болела, и сказки мне сочинял, и корабль пиратский мы с ним клеили, и елку наряжали, помню... Они развелись с матерью, когда мне восемь лет было, и какое-то время после развода папа ко мне приходил, встречал из школы, шоколадки покупал, брал к себе по субботам, несмотря даже на то, что матери это явно не нравилось. Бабушка, его мать, тоже ко мне относилась отлично, в гости звала, угощала блинчиками, мама, к слову сказать, ни блины, ни пироги так за всю жизнь печь и не научилась. И полгода после развода мы еще общались – и с папой, и с бабушкой, и с папиной сестрой тетей Наташей. А потом – раз, и как отрезало. Я понять не могла, что произошло!
— Не понимаю, что я ему сделала, за что он со мной так! – чуть не плачет двадцатипятилетняя Анна, рассказывая про своего отчима. – Вчера иду с коляской на по улице, а Олег Викторович мне навстречу. Увидел меня издалека, я это поняла сразу, заметался как-то неловко и нырнул в переход. Обидно… Шла потом и рыдала. Ведь я всегда считала его своим папой. Он меня вырастил, появился в нашей с мамой жизни, когда мне едва три исполнилось, относился с любовью и заботой, как к родной дочке, своих-то детей у него не было. Научил меня читать, играть в шахматы, плавать, привил любовь к точным наукам. Я ему в рот смотрела всегда…
— Брату тридцать лет будет этой осенью, высокий, спортивный, атлетично сложенный, – рассказывает тридцатишестилетняя Олеся. – Самостоятельный, живет в своей квартире отдельно от родителей, работает, машину купил. Не женат, хотя были долгие отношения, около шести лет жили с девушкой. Расстались, причину не знаю. Живет теперь один, а прошлой зимой в интернете познакомился с этой Олей из Иркутска. Причем, не на сайте знакомств, а в соцсетях. Она написала комментарий в каком-то новостном паблике, он ответил, завязалась переписка, перешли в личку. И пошло-поехало…
— С мужем вместе с двадцати лет, – рассказывает тридцатидвухлетняя Кристина. – Начинали отношения еще детьми, можно сказать. Оба были тонкие, звонкие, с хорошим обменом веществ. Ели что хотели, и на фигурах это не сказывалось. Может, и двигались тогда побольше как-то. Гуляли, ходили везде, дома не сидели. Работали, подрабатывали, позже взяли ипотеку, делали в квартире ремонт – сами, руками, под руководством моего папы. В двадцать семь лет я родила. Беременность была непростая, на гормонах. Ну, и разнесло меня неслабо, набрала тридцать пять килограмм. Во время беременности муж молчал. А когда мы с дочкой выписались из роддома, началось…
— Друзья у нас венчались недавно, нас приглашали на торжество, – рассказывает двадцативосьмилетняя Евгения. – Они официально поженились год назад уже, сейчас о ребенке заговорили, но хотят, чтобы дети родились в венчанном браке, все по правилам. Венчание прошло очень душевно… Я мужу говорю – слушай, а может, нам тоже обвенчаться? Теоретически мы планировали это в самом начале еще, но потом как-то закрутились, и не до этого было. Ремонт, ипотека, беременность, ребенок… Но ведь лучше поздно, чем никогда! А муж меня огорошил вообще, сказал, что не согласен! Венчание – это очень серьезный шаг, это на всю жизнь, а вдруг у нас что-то пойдет не так, и мы разойтись захотим? В венчанном браке, мол, это не так просто…
— Дочка нам с мужем далась очень непросто, – рассказывает тридцатилетняя Маргарита. – Забеременели легко и быстро, буквально вот сразу, а чтобы выносить малышку, пришлось попотеть. Всю беременность я лежала по больницам с угрозой сначала выкидыша, потом преждевременных родов, каждый день не знала, что будет завтра, выношу ли, продержусь ли еще один день. Врачи не чаяли дождаться хотя бы тридцати четырех недель, когда это случилось, меня поздравляли всем отделением – мол, ну все, теперь уж и рожать не страшно. Выписали меня домой, были уверены, что я вернусь на днях уже рожать, но как бы не так! Малышка решила по-другому. Миновало тридцать шесть, тридцать восемь, сорок недель, а у меня – тишина и полнейший штиль! Никаких признаков приближающихся родов…