— Бабуль, знаешь, а мне вчера теть Нина звонила… Ну, твоя подруга, Нина Владимировна, ты же ее помнишь наверняка. Спрашивала, как ты… Она болеет, в больнице лежала недавно с сердцем, говорит. Может, сменишь уже гнев на милость, бабуль? Вы же лучшими подругами были раньше, помнишь? Семь лет прошло уже, сколько можно держать обиду? Может, позвоним ей, поговорите уже, встретитесь? –двадцатипятилетняя внучка Катя взяла бабушку за руку и заглянула в глаза.
— Лариса, привет, я дома! — Руслан тихонько заглянул в комнату, скользнул взглядом по спящему в кроватке сыну. — А ты опять с кислой миной? Я ж просто заехал к маме на полчаса, написал тебе об этом, предупредил. Что опять не так?
— Получается, своего сына ты любишь больше, чем нашу дочь? – спросила мужа Наталья.
— Ой, Наташ, не говори ерунды, — выдохнул Андрей. — Я обоих люблю одинаково. Просто я устал. Две ипотеки тяну, плюс кредит, плюс алименты. Это, знаешь ли, непросто все.
…Телефонный звонок раздался в субботу вечером, когда Людмила уже начала готовить детей ко сну. Звонила свекровь. Муж взял трубку, поговорил с ней несколько минут и подошел к Людмиле:
— Люсь, слушай, тут такое дело, – начал он, нерешительно потирая переносицу. – В общем, мама сейчас придет.
— Да я вообще, Лера, не понимаю, как вы живете в однокомнатной квартире втроём! — голос матери звучал с осуждением и превосходством. — Это же не жизнь, а мучение! Вы же не бомжи какие-нибудь, чтобы в такой тесноте ютиться. Надо было хотя бы двушку брать, а еще лучше – трешку, чтобы нормально жить, и всем место было.
— Всё, Инна, про Вику мне больше не говори ни слова. Я не хочу про нее слушать. После того, что она вытворила, она нам больше не дочь! — голос матери с другой стороны трубки сорвался на крик.
— Папа пришел, ура!
Олег поставил тяжелую сумку на пол, разулся, снял куртку и сгреб двоих сыновей в охапку.
— Ну привет, мужики! Как дела!
— Хорошо! Пап, а что у тебя в сумке?
— Вот такая у нас квартира! – София с улыбкой смотрела на подругу Арину. – Третий этаж, окна во двор, дом новый, соседи неплохие. Здесь вот дочкин уголок, а это – наша с Андреем зона… Ну да, не Версальский дворец, площадь маленькая, но зато – это СВОЁ жилье, Ариш! Ты не представляешь, как я счастлива… Утром проснулась – и впервые за десять лет тишина. Никто не орёт с утра, никто не стучит в дверь с очередными претензиями. Мы просто… живём одни, без родителей, наконец-то! Я даже не верю, что это правда.
— Слушай, Рит, я тут подумал… А может, мы действительно поторопились со вторым ребенком, а? Ну, еще ведь не поздно… принять другое решение? — голос мужа был тихим, и в глаза он не смотрел.
— …Нет, Надь, спасибо, конечно, но икру я пока брать не буду, не до нее… — Ирина Васильевна вздохнула, придерживая трубку щекой.
— А помнишь, как ты мою Веронику упрекала, Надя? – голос свекрови был торжествующим. – Мол, не мать, а кукушка… А теперь вот посмотри – сын у неё какой вырос! Работает, зарабатывает, семью создал, квартиру купил. На день рождения Веронике айфон подарил! А твой? Я так понимаю, работу так и не нашел, да? Продолжает сидеть дома и играть в компьютер у вас на шее?
— Пап, да ты пойми: это не просто каприз! — голос Пелагеи дрогнул. — Я уже на грани нервного срыва! У меня нет ни сил, ни энергии, я болею постоянно, я живу так, как будто мне не двадцать четыре, а за пятьдесят! Мне ничего не хочется: ни с людьми общаться, ни отношения строить. Единственное, о чем я мечтаю – это уйти из этой конторы, написать заявление, и больше там не появляться…
— Ну и что это было, Вика?! — голос Людмилы прозвучал резче, чем она ожидала от самой себя.
Сестра крепко сжала её под локоть, потянула к метро. Но Люда не могла отвести глаз от женщины в светлом плаще. Та стояла у сквера, и смотрела прямо на них. Ветер подхватил подол плаща, лицо наполовину закрывала прядь волос. Но даже издалека в этом взгляде было что-то… липкое, болезненное.
— Мам, ты это сейчас серьёзно? – голос у Марии дрогнул. – Это… это же мои деньги. Бабушка мне сделала подарок на свадьбу. А ты взяла и присвоила их себе…
— Танюша, ты, что ли? Вот это да! Какая встреча! Постой-ка, а это… Ну ничего себе новости! – Галина невольно выдохнула, глядя на Татьяну. Точнее даже не на нее, а на ее большой живот, спрятанный под сарафаном в мелкий цветочек. «Как минимум восьмой месяц, а я и не в курсе была!» – машинально отметила про себя Галина.