«Давай делить квартиру, хватит прикрываться ребенком!» – звонит сестра
Просмотров: 4463
— Варя, я считаю, квартиру нам надо делить пополам, и точка, — голос Ульяны в трубке был резкий, почти визгливый. — Претендовать на мамино наследство с твоей стороны свинство, вот. Тебе и так половина квартиры принадлежит! Тебе что, мало?
— Уль, я сейчас только-только приехала из больницы, — устало сказала Варвара. — У меня ребёнок в реанимации. Давай поговорим потом.
— А когда потом? — не унималась сестра. — Вопрос-то надо решать. Потом ты скажешь, что у тебя новорожденный на руках, и тебе опять не до того! Сейчас твой ребенок под присмотром врачей, почему бы не поговорить про квартиру? И вообще, хватит уже прикрываться ребенком…
Мама умерла весной. Внезапно, без долгой болезни — остановилось сердце. Похороны Варвара помнила плохо: тошнота, ватные ноги, постоянное ощущение, что сейчас упадёт. Она была на седьмом месяце беременности, врачи говорили — беречься, но как тут убережёшься, когда мать хоронят.
Подписывайтесь на Телеграм-канал и на канал в МАХ с реальными историями из жизни от читателей!
Через две недели после похорон Варвару увезли по скорой. Экстренное кесарево. Семимесячный ребёнок. Реанимация.
И вот на этом фоне началось то, что Варвара потом будет вспоминать как самый грязный и тяжёлый период в жизни: дележка наследства с сестрой Ульяной.
У мамы была двухкомнатная квартира, около пятидесяти метров. Половина уже принадлежала Варваре. Получилось так, что мама приватизировала квартиру на двоих – на себя и младшую дочь Варвару. Ульяна на тот момент была уже замужем и жила отдельно. Варе едва исполнилось восемнадцать, и она тогда не вдавалась в подробности, почему мама так сделала и какими соображениями руководствовалась. Просто подписала все бумаги, где сказали, и стала собственницей половины двушки.
Мамы не стало, и теперь по закону вторую половину, мамину, нужно было разделить между двумя сестрами пополам. То есть Варваре — ещё четверть, и Ульяне — четверть.
Но Ульяну это не устраивало.
— У тебя уже есть половина! — повторяла она, будто мантру. — И хватит. Это родительская квартира, мало ли, на кого она была приватизирована. Ты просто не претендуй на мамину половину, и все.
— У тебя же есть своя трёшка, Уль, — вздохнула Варя. — Да, в Подмосковье, но своя. И ипотека почти выплачена.
— А какая разница, что у меня есть? Ты тоже не на улице живешь так-то…
— Ну ты же знаешь, что я живу у мужа, — сказала Варвара. — Но квартира не моя. Она ему по наследству досталась. Я там никто. Да и отношения у нас с ним… ну ты сама видишь, не фонтан.
— Ну и что? Ты же замужем! — отрезала Ульяна. — Не выгонит же он тебя с ребенком на мороз. Тем более, ребенок у вас, ну, как бы сказать, нездоровый такой с самого начала. Может, и инвалидность дадут…
У Варвары слезы брызнули из глаз. Ну как так можно вообще? И это родная сестра, с которой у них, в общем-то, раньше были неплохие отношения.
Она ездила в больницу, сцеживала молоко по часам, смотрела на сына через стекло бокса, а в телефоне ее ждали сообщения, звонки, требования.
«Подумай хорошо».
«Ты же понимаешь, что так будет справедливо».
«Мы же сёстры».
В какой-то момент Варвара сказала сестре прямо:
— Ульяна, — сказала она медленно. — Я ничего не собираюсь отдавать. Мне нужна эта доля. Мне и ребёнку.
После этого началась настоящая война. Ульяна обвиняла Варвару в жадности, в неблагодарности, в том, что та «прикрывается ребёнком», давит на жалость. Жаловалась родственникам и знакомым, сочиняла небылицы какие-то. Варвара плакала ночами, чувствуя себя абсолютно одинокой в этом мире. Мама умерла. Муж тоже не был опорой — то пропадал с друзьями, то напивался, будто убегал от происходящего. Осталась у нее только сестра. Но осталась ли?
Варя думала: может, правда уступить? Ради мира? Ради семьи?
А потом смотрела на сына — маленького, слабого — и понимала: если она сейчас уступит, у него может не быть ничего.
В итоге квартиру разделили по закону, быстро продали, не торгуясь. И разошлись — без разговоров, без прощаний. Просто вышли со сделки на улицу и пошли в разные стороны.
Прошло восемь лет.
Варвара развелась. Одна растит сына. Жильё купила — маленькую однушку — только потому, что тогда не отступила и отстояла свою часть наследства. Каждый раз, закрывая за собой дверь своей квартиры, она думала: если бы тогда дала слабину — где бы мы сейчас были?
Недавно ей начали приходить сообщения. С разных номеров.
«Варь, привет. Это я».
«Давай поговорим».
«Мы же родные».
Ульяна пишет, что хочет начать всё с чистого листа. Что родственников больше нет. Что глупо держать обиды.
Подруга говорит:
— Забей. Начни общаться. У тебя ребёнок. Никогда не знаешь, как жизнь повернётся. Ну что ты так смотришь? Завтра тебе кирпич на голову упадет, и куда Пашка твой пойдет – в детдом? Бывший твой не разбежится пацана забрать, если что… На сестру в этом плане как-то больше надежды.
А Варвара каждый раз вспоминает тот период — больницу, детскую реанимацию, разговоры про метры и доли. Полгода, которые ей до сих пор снятся как кошмар.
Кто в этой истории меркантильный — сестра или Варвара?
И можно ли начинать «с чистого листа», просто забыть про то, что было раньше?
Что думаете?
Оставьте свой комментарий
-
Оставить комментарий в качестве ГОСТЯ.
Но в этом случае Вы не сможете ставить лайки другим комментаторам, а также редактировать или удалять свои комменты.
Для этого нужно Зарегистрироваться либо, если регистрация уже пройдена, Авторизоваться
- Sign up or login to your account.
-
А ЕЩЁ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНЫМ (МОЁ)
-









