«Конечно, мне обидно. Но ругаться я не хочу!» – вздыхает сестра

— Ты понимаешь вообще, что происходит? — Юля уже не выдержала и повысила голос. — Твой муж тебе прямым текстом сказал, что всё перепишет дочерям! Всё! Дом, участок, счета. А ты останешься не у дел!

Ольга на другом конце трубки помолчала.

— Ну… он так решил, — тихо сказала она. – Что я могу сделать?

Юля даже на секунду потеряла дар речи.

— Оля, ну ты хотя бы скажи ему, что это неправильно! Вы двенадцать лет живёте вместе!

— Живём, — спокойно согласилась сестра. — И что?

Юля прошлась по кухне туда-сюда, машинально поправляя скатерть на столе.

— А то, что после его смерти тебе просто скажут: спасибо, до свидания. И ты поедешь в свою однушку. Без работы, без денег!

— Знаешь, Юля, это еще неизвестно, кому сколько отпущено, как говорится. Да, Гена старше, но это же ни о чем не говорит. Может, мне самой завтра кирпич на голову упадет…

— Похоже, он тебе уже упал, извини уж. Если ты не понимаешь, что твоему мужу восьмой десяток, и шансов умереть раньше у него гораздо больше…

— Ну у меня же есть квартира, — перебила ее Ольга. – Я могу просто уйти туда. И все, давай не будем. Закончим этот разговор…

Юля опустилась на стул и устало потерла лоб. Иногда ей казалось, что сестра просто не хочет слышать очевидных вещей.

Ольга вообще всегда была такой — тихой, уступчивой, не конфликтной.

С личной жизнью у неё долго не складывалось. Пока Юля уже растила двоих детей и как-то вдвоем с мужем решала свой жилищный вопрос, Ольга снимала жилье, работала экономистом в небольшой фирме, по выходным ходила по театрам и общалась с подругами.

Когда умерли родители, сёстры продали их старую трёхкомнатную квартиру и поделили деньги. Ольга на свою часть наконец-то смогла купить себе собственную однокомнатную. Въехала туда, жила скромно, но спокойно. Зарплата небольшая, но одной хватало.

А потом, в сорок пять, она вдруг познакомилась с Геннадием. Случайно. Ездили с подругой в коттеджный посёлок к её родителям — шашлыки, баня, летний вечер. Геннадий оказался их соседом.

Разговорились, обменялись телефонами. Потом начали созваниваться.

Геннадий был старше — ему тогда было почти шестьдесят. Разведён, две взрослые дочери, у одной уже ребёнок. Мужчина он был приятный: внимательный, галантный, ухоженный. Машина хорошая, дом большой, сад аккуратный.

Ольга сначала просто приезжала к нему по выходным. А потом он начал говорить:

— Переезжай ко мне. Чего тебе одной в квартире сидеть? Мотаться туда-сюда?

Но Ольга сомневалась. В городе работа, привычная жизнь. Подруги, сестра. А в посёлке — никого. И главное — в каком качестве переезжать? Ну вот как-то для нее это было важно.

— А что твои дети скажут? — спрашивала она. — И соседи…

Геннадий тогда усмехнулся.

— Ну раз тебя это так волнует — выходи за меня замуж. В понедельник поедем и подадим заявление в ЗАГС.

Ольга согласилась. Они скромно отпраздновали свадьбу. После регистрации брака Ольга уволилась с работы. Ездить из посёлка в город было неудобно — электрички, автобусы, пересадки. Машину Ольга не водила. Да и Геннадий сказал – увольняйся, мол, это нереально мотаться каждый день, да еще за такую, как у тебя, зарплату.

Квартиру свою в Москве она сначала хотела сдавать.

— Пусть хоть какой-то доход будет, — говорила она.

Но Геннадий отговорил.

— Оля, ну зачем тебе этот геморрой? — махнул рукой он. — Жильцы разные бывают. Всё изгадят. Не заплатят. Или еще каких-нибудь проблем потом не оберёшься.

Он так уверенно говорил, что Ольга в итоге просто закрыла квартиру на ключ. Она занялась его домом. Дом большой — два этажа, веранда, сад с яблонями. Постоянно что-то нужно делать: мыть, убирать, готовить, поливать.

К Геннадию часто приезжали гости. Дочери с семьями, внук, старые друзья, бывшие коллеги. Оставались ночевать. Ольга встречала всех, накрывала столы, стирала постельное бельё, гладила полотенца.

Юля иногда говорила сестре:

— Оля, ты хоть себе деньги откладывай. Твой муж же тебе дает на хозяйство? Ну вот. Копи.

— Это еще зачем? — удивлялась та.

— Ну как это зачем? На всякий случай.

— Нет, Юль, некрасиво это. Деньги выдаются мне на хозяйство. Я не буду крысить оттуда в свой карман. Это же воровство…

Юля талдычила сестре про аренду квартиры. Предлагала даже свою помощь. Но Геннадий был категорически против.

— Не надо, — говорил он. — Мне это не нравится. Если тебе чего-то не хватает, на что-то деньги нужны – скажи, решим. А с этой арендой не связывайся. Мало, что ли, проблем в жизни?

И Ольга больше тему не поднимала.

В целом они жили нормально.

Геннадий был человек обеспеченный. На хозяйство деньги давал хорошие, Ольге на всё хватало. Отчетов не требовал, чеков не спрашивал. Она не работала — он полностью её содержал. Наоборот говорил – пойди купи себе что-нибудь. Одежду, обувь, сумочку.

Дочерям тоже помогал.

Так прошло почти двенадцать лет. И вот недавно Ольга позвонила Юле и между делом сказала:

— Гена решил имущество переписать. При жизни. Пока в здравом уме. Чтобы потом не было разговоров и ссор. Хочет оформить дарственную на дочерей.

Юля сначала даже не поняла.

— Погоди, как это? Всё дочерям?

— Ну да. Всё. Дом, участок, какие-то счета, машину.

Юля тогда спросила прямо:

— А ты?

Ольга усмехнулась.

— А я… ну я остаюсь жить с ним. Пока он жив.

Юлю словно холодной водой облили. Получается, после его смерти Ольга просто должна будет собрать вещи и уехать в свою однокомнатную квартиру. Без работы. Без накоплений. Хорошо, что сестра хоть минимальную пенсию себе до знакомства с этим Геной успела заработать. Теоретически стажа и баллов у нее хватает. Иначе была бы просто катастрофа.

Да и что с той пенсией, ее едва хватит на коммуналку и продукты.

Юля была уверена, что сестра возмутится.

Что скажет мужу:

— Подожди. Я двенадцать лет рядом. Я этот дом веду, гостей встречаю, хозяйство держу. Неужели я вообще ничего не заслужила ?

Но ничего такого не произошло.

— Неужели тебе не обидно? – спрашивает Юля сестру.

— Конечно, обидно, — помолчав, ответила Ольга. — Я же столько лет здесь живу.

— Так скажи ему! — не выдерживает Юля.

— Зачем ругаться…

— Это не ругань, Оля. Это твоя жизнь!

Но Геннадию она не говорит ни слова. Продолжает готовить, убирать, стирать. Даже про аренду квартиры больше не заикается.

— Он злится, — тихо объясняет она. — Раздражается.

И Юля каждый раз кладёт трубку с тяжёлым чувством. С одной стороны, Геннадия тоже можно понять. Его дочери — его дети. У него за них сердце болит. Живут обе не очень-то обеспеченно.

Но с другой…

Двенадцать лет рядом с человеком — это ведь тоже жизнь. Труд, время, силы.

Неужели это ничего не значит?

И главное — как объяснить сестре, что нужно думать о своём будущем? Хотя бы сейчас начинать что-то делать? Или не стоит лезть не в свое дело? Молча наблюдать за тем, как все движется к печальному концу?

Что скажете?