На седьмом месяце беременности Людмила сидела со свекровью за одним столом, и та ничего не заметила. А теперь в обиде: «Вы мне не сказали про ребенка!»

— Людочка, я что-то до Сережи никак дозвониться не могу, все нормально у вас? – голос свекрови в трубке звучал немного встревоженно. – Ой, ну хорошо тогда, а то я три раза уже звонила, он что-то трубку не берет, стала волноваться. Да, наверно, занят на работе… Как у тебя дела, как здоровье, как мама? Что-то давно не виделись мы… Может, придете ко мне завтра на обед? Я блины напеку…

— Мария Петровна, завтра мы никак не сможем прийти, — сказала Людмила в трубку. — Дело в том, что я в роддоме.

На том конце повисла пауза.

— В каком роддоме? — медленно переспросила свекровь.

— Ну… в обычном.

— А что ты там делаешь?

— Мне на завтра назначено кесарево. Сказали, надо лечь заранее. Вот, сегодня с утра я легла…

Снова тишина.

— Кому назначено кесарево? – с недоумением спросила свекровь.

— Ну как кому, Мария Петровна, вы чего. Мне, конечно, – немного даже растерялась Людмила.

— Ты смеешься сейчас, Людочка, да? Это шутка такая?

Подписывайтесь на Телеграм-канал и на канал в МАХ с реальными историями из жизни от читателей!

Людмила даже приподнялась на подушке. В палате было тихо, соседка дремала, за окном начало темнеть.

— Ну какие шутки? Нет, конечно.

— Подожди. Кесарево сечение только беременным делают, Люд, — голос свекрови стал каким-то странным, — Ты хочешь сказать, что ты… беременна? И у тебя будет ребёнок?

Людмила на секунду потеряла дар речи.

— Мария Петровна… ну разумеется, да, я беременна.

— С каких это пор?

После этого разговора Людмила ещё долго сидела с телефоном в руках и не могла понять, что вообще произошло. Они с мужем, конечно, никому особо не рассказывали о беременности. Но чтобы вот так — совсем ничего не заметить?

С Сергеем они в браке уже восемь лет. Сначала жили спокойно, о детях особо не думали. Платили ипотеку, работали, ездили в отпуск, ремонт делали. Года три назад решили – пора. За здоровьем своим Людмила следила, никаких отклонений не было, цикл шел как по часам. Однако беременность долго не наступала. Людмила ходила по врачам, сдавала анализы, пила таблетки, колола уколы. Нервничала, переживала.

Когда тест наконец показал две полоски, она сначала даже не поверила. Сергей тоже был очень рад.

Но радость быстро сменилась тревогой. С самого начала начались проблемы: то отслойка, то тонус, то мазня. Людмила лечилась, очень хотела сохранить малыша. Но получится ли?

Тогда они с Сергеем и решили — пока никому ничего не говорить. Мало ли как всё повернётся. По большому секрету рассказали только Людмилиной маме. Та, конечно, переживала, но хотя бы помогала советами и иногда приезжала. А остальным — молчок.

Со свекровью Людмила общалась нормально, без особой близости, но и без конфликтов. Мария Петровна чаще звонила сыну.

— Людочке привет передавай, — говорила она в конце разговора.

Иногда обсуждали какие-то бытовые мелочи — цены в магазине, очереди в поликлинике, погоду.

Беременность тем временем постепенно выровнялась. Опасный период прошёл, анализы стали нормальными, живот начал расти. Но как-то само собой получилось, что говорить об этом всё равно не хотелось. Устраивать шоу со слезами и объятиями Людмила была не склонна, позвонить и сказать: «а кстати, я беременна!» – казалось глупо как-то. Поэтому Людмила молчала неделю за неделей. Думала, что еще успеет рассказать, куда торопиться-то.

Перед самым Новым годом Людмила уже ушла в декрет. Живот был не огромный, но вполне заметный.

В первых числах января они поехали поздравлять свекровь.

По дороге Людмила нервничала. «Сейчас увидит… и что скажет? — думала она. — Наверное, обидится, что не рассказали». Но всё прошло как-то странно.

Мария Петровна открыла дверь, обняла сына, улыбнулась Людмиле.

— Проходите, раздевайтесь. Я салаты уже на стол поставила.

Сели за стол.

Свекровь, как обычно, начала рассказывать о себе: как сходила в поликлинику, кого встретила из знакомых, что соседка сказала, какие скидки были в магазине, что купила новую сковородку, очень удачную, предложила такую же купить и Людмиле.

Людмила сидела и всё ждала, что разговор повернёт в нужную сторону. Но нет. Свекровь ни разу не посмотрела на её живот. Ни одного вопроса не задала.

Поели, попили чаю, потом молодые собрались домой.

— Спасибо за ужин, Мария Петровна.

— Заходите ещё, — спокойно ответила она.

Уже в машине Людмила спросила мужа:

— Слушай… а ты ей не говорил?

— О чём?

— Ну… о ребёнке.

— Нет, конечно.

Сергей тоже был немного удивлён.

— Похоже, она правда ничего не заметила, – сказал он. – А может, и заметила, просто не стала ничего говорить. Скорей всего, так и есть.

— Их поколение вообще странное, – пожала плечами Людмила. – Моей подруге, ну, Наташке, мать тоже сказала про беременность: сейчас пока нечему радоваться, ребенка еще выносить надо. Может, и твоя мама так думает…

После Нового года они ещё несколько раз разговаривали по телефону. Всё как обычно — какие-то бытовые темы, новости, погода. Ни слова о беременности.

Людмила даже пару раз думала сама сказать. Но потом откладывала. Странно как-то получалось.

И вот теперь она лежала в роддоме. По показаниям врачи назначили плановое кесарево. Операция должна была быть утром. И именно в этот вечер позвонила свекровь. Тогда-то и состоялся этот разговор. Свекровь, кажется, так до конца ей и не поверила.

— Когда ты забеременела? Почему мне никто ничего не сказал? Вы что, специально молчали?

К концу разговора она уже откровенно обижалась.

— Вы из меня дуру сделали! Все знают, а я — последняя! Ни сном, ни духом.

Людмила пыталась объяснить.

— Мария Петровна, мы же к вам на Новый год приезжали…

— И что?

— Ну… живот же был.

— Ничего там не было! — отрезала свекровь. — Я бы заметила.

Людмила только вздохнула.

После этого свекровь несколько раз звонила уже сыну. Говорила почти то же самое.

— Как вы могли не сказать? Я что вам — чужой человек?

Сергей пытался объяснить, что сначала беременность была сложная, боялись сглазить, не хотели раньше времени распространяться. Но Мария Петровна всё равно обижалась.

— Восемь лет ребёнка ждали, — говорила она. — Я тоже ждала. С вопросами не лезла лишний раз. А вы мне даже сказать не могли.

Людмила, честно говоря, уже запуталась. С одной стороны, они действительно никому особо не рассказывали. С другой — на Новый год они сидели за одним столом, и живот был уже вполне заметный.

Неужели правда можно было ничего не увидеть?

Или всё-таки надо было сразу прямо сказать?

Теперь свекровь обижена, считает, что её специально держали в стороне. Она пришла на выписку, но стояла как-то особняком. И до сих пор держится отстраненно. Она искренне уверена, что «из нее сделали дуру», ничего ей не сказав.

А Людмила всё думает — кто же в этой ситуации неправ.

Свекровь, которая не увидела семимесячную беременность, все щебетала о своих делах и сковородках??

Или они с мужем, которые ничего ей не сказали?