«Неужели тебе мой внук мешает?» – удивился Виталий

— Юль, ты не могла бы за Егоркой присмотреть минут двадцать? Я сейчас в магазин съезжу, а потом мне надо будет доски разгрузить.

Юлия подняла голову от грядки и посмотрела на Виталия. Рядом стоял его внук с пластмассовым водяным пистолетом. Мальчик был весь мокрый, довольный и явно никуда не собирался.

— Минут двадцать? — переспросила Юлия.

— Ну да. Максимум полчаса.

Она кивнула, хотя внутри неприятно кольнуло.

Почему-то ей показалось, что этот разговор они уже проходили. И не один раз.

Еще полгода назад жизнь выглядела совсем иначе. В свои пятьдесят семь Юлия давно не ждала никаких романтических сюрпризов. После развода прошло больше десяти лет. Сын жил отдельно, недавно сделал ее бабушкой. Работа на удаленке, квартира, дача летом — жизнь была спокойной и предсказуемой.

С Виталием они познакомились случайно через общих знакомых.

Ему было пятьдесят пять. Высокий, подтянутый, с аккуратной сединой на висках. Не болтун, не любитель пустых обещаний. Из тех мужчин, которые сначала делают, а потом говорят. Зимой они много гуляли по городу. Ходили в кино, в театр, выбирались на выставки. Иногда сидели в кафе по два часа за чашкой кофе и разговаривали обо всем подряд, ходили в гости друг к другу.

Юлии нравилось, что рядом с ним спокойно. Без игр, без выяснения отношений, без претензий.

Виталий жил один в небольшой однокомнатной квартире. У него была взрослая замужняя дочь Наташа, и четырехлетний внук Егор, которого он любил и часто про него рассказывал. Юлии это нравилось. Спокойный, семейный человек, дед, к внуку привязан.

Весной она впервые пригласила его на свою дачу. Дача у Юлии была самая обычная: шесть соток, старый домик, сарай, яблони и заросшая дорожка к колодцу. Все это богатство осталось еще от родителей.

Виталию дача неожиданно понравилась. Он приехал в пятницу вечером, а уже к воскресенью успел выкосить траву, починить крыльцо, наладить насос и укрепить расшатавшийся забор. Юлия тогда смотрела на него и думала: вот ведь настоящий хозяин.

Они начали строить планы на лето. Хотели построить баню, поменять часть забора, переложить плитку возле дома. Юлия даже впервые за много лет почувствовала приятное предвкушение. Будто жизнь в ее возрасте не заканчивается, а наоборот, начинается заново.

…Первый раз Виталий попросил разрешения привезти внука в конце мая.

— Юль, можно? Всего на день. У дочки какие-то дела, оставить не с кем.

— Конечно.

Тогда она даже обрадовалась.

Мальчик оказался вполне симпатичным. Любознательный, подвижный, разговорчивый. Виталий занимался им сам. Готовил кашу, собирал конструктор, катал на велосипеде. Юлия почти не участвовала.

Потом был еще один приезд – на выходные. Мальчику на даче очень понравилось. Они ходили с дедом на рыбалку, кормили уток, играли с соседским щенком. Через какое-то время мальчик остался на неделю. Жизнь стала крутиться вокруг него: накормить завтраком, развлечь, приготовить обед, помыть, присмотреть, чтобы не промочил ноги и не обгорел на солнце…

А в середине июня Егор приехал снова. И остался. Сначала речь снова шла о выходных, потом о недельке. А теперь Юлия перестала понимать, когда вообще планируется его возвращение домой.

Из обрывков разговоров она поняла, что у дочери Виталия серьезные проблемы в семье. Муж съехал. Начался развод. Постоянные скандалы, судя по всему.

Юлии было искренне жалко эту женщину. Но она все чаще ловила себя на мысли, что жалость и раздражение прекрасно существуют одновременно. Дача постепенно перестала быть местом отдыха. Теперь весь распорядок крутился вокруг четырехлетнего ребенка. Помимо бытовых моментов, которых никто не отменял, за мальчиком еще нужно было постоянно присматривать. Следить, чтобы не залез на стройматериалы, не упал с лестницы, не убежал с участка.

Баня стояла на уровне разговоров. Забор тоже. Доски лежали штабелем уже третью неделю.

Виталий почти все время проводил с внуком. С одной стороны, Юлия понимала его. Ребенок ни в чем не виноват. Дед молодец, помогает дочери. Любит внука, хорошо ладит с ним, смотреть на них двоих приятно.

Но с другой стороны, она чувствовала, как уходит то лето, которого она так ждала.

Вечером они сидели на веранде. Егор уже спал. Слышно было только стрекот кузнечиков и лай собак где-то за участками.

— Виталий, а надолго еще Егор останется? — спросила Юлия.

Он помолчал.

— Пока не знаю.

— В смысле?

— У Наташи там все сложно сейчас.

— Насколько сложно?

— Разводиться собирается.

Юлия кивнула.

— Понятно.

Хотя понятно ей как раз ничего не было. На следующий день Виталий снова попросил ее присмотреть за мальчиком. Потом попросил приготовить внуку суп, потому что ему нужно было ехать за материалами.

Юлия неожиданно поймала себя на раздражении. Она совсем не хотела варить детские супы, следить за чужим ребенком, вообще проводить лето в роли бесплатной няни. Но сказать это Виталию в лоб было как-то неловко, что ли. Но ведь правда была именно такой. Внук Виталия для Юлии был чужим ребенком. А она не подписывалась на роль бабушки по умолчанию.

Разговор случился через несколько дней. Виталий начал обрабатывать доски. Егор крутился рядом.

— Юль, забери его пока к себе, а? У меня тут растворы, мало ли что…

Она выпрямилась.

— Нет.

— В смысле?

— В прямом.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Ты что, обиделась?

— Нет. Просто я не хочу сидеть с ребенком.

Повисла тяжелая пауза.

— Это мой внук вообще-то.

— Я знаю.

— И у дочери сейчас тяжелая ситуация.

— И это я тоже знаю.

— Тогда я не понимаю.

Юлия медленно сняла перчатки.

— А я не понимаю другого. Мы с тобой собирались проводить лето вместе. Баню строить. Домом заниматься. Отдыхать иногда. А сейчас получается, что ты живешь жизнью дочери и внука, а я должна автоматически встроиться в эту схему.

Виталий нахмурился.

— То есть ребенок тебе мешает?

— Да. Мешает.

Именно в этот момент Юлия впервые увидела в его взгляде не обиду даже, а разочарование. Будто он услышал про нее что-то очень неприятное.

— Хорошо. Я понял. Завтра мы с Егоркой тогда уедем в город…

Юля пожала плечами. Вечером они почти не разговаривали.

С утра Виталий подскочил рано, собрал вещи, разбудил ребенка и был таков. Даже не попрощался.

Юлия осталась на даче одна. День идет за днем, Виталий не звонит.

Теперь Юлия думает: может быть, она действительно слишком эгоистична? В конце концов, речь идет о ребенке и о помощи родной дочери в трудный момент. Может быть, стоило потерпеть? Ведь так хорошо все начиналось. Виталий помогал во всем, с таким энтузиазмом взялся за дачу… А теперь что? Попробуй-ка найди нормального непьющего работящего мужчину, с которым приятно будет пообщаться, в возрасте хорошо за пятьдесят?

Нашла бриллиант, так надо было держаться за него изо всех сил?

Или Юлия совершенно права, не дала сесть себе на шею?

А может, Виталий сделал единственно правильный выбор? Когда у дочери рушится семья, нормальный отец и дед должен быть рядом, а не строить баню и наслаждаться романтикой на даче

Что скажете?