«Ну сколько уже можно страдать и плакать!» – не понимает подругу Маргарита

— Да ты чего себя так изводишь-то? Лиз, ну честное слово… Не чужой человек умер, я понимаю, но ведь ты сама сколько раз говорила, что мать тебе всю жизнь искалечила. Теперь хоть мучения закончились.

Маргарита поставила перед подругой кружку с горячим чаем и внимательно посмотрела на нее. За последний месяц Лиза осунулась так, что ее стало трудно узнать. Джинсы висели мешком, под глазами залегли темные круги. Она почти не ела, плохо спала и все время плакала.

Даже сейчас сидела, крепко сжав ладони, будто ей было холодно, хотя на улице стояла жара.

— Не знаю, Рит… Я сама ничего не понимаю. Я даже в квартиру ее не могу переехать, представляешь? Оплатила свою съемную еще на месяц, хотя деньги не лишние совсем, конечно же… Мне кажется, что я сейчас открою дверь, а мама выйдет из комнаты. Или позвонит. И опять начнет ворчать, что я все неправильно делаю...

Маргарита только покачала головой. Она искренне не понимала, что происходит. Ведь сколько они друг друга знали, Лиза только и рассказывала, как тяжело и непросто складываются ее отношения с матерью. Казалось бы, после смерти такого человека должно прийти хотя бы облегчение. А получилось не так.

…Маргарита с Лизой познакомились пять лет назад, когда их дочери пошли в первый класс. Пока девочки бегали по школьному двору после линейки, матери разговорились, обменялись телефонами, а после и подружились. Маргарита быстро заметила, что у Лизы почти каждая проблема так или иначе связана с матерью. Стоило заговорить о праздниках, отпуске или болезни ребенка — обязательно всплывала очередная история.

Мать у Лизы была человеком непростым. Даже слово «непростым», думала Маргарита, слишком мягкое. Родила дочь, как сама не раз говорила, чтобы удержать мужчину, и скрывать от дочери этот факт смысла не видела. Так и говорила прямым текстом.

Правда, план удался лишь частично. Отец на матери женился, но ушел, когда Лизе не исполнилось и двух лет. И в этом, по словам матери, была тоже виновата Лиза: слишком беспокойным ребенком была, орала ночами, то и дело болела. Какой же мужчина это выдержит?

Лиза рассказывала, что в детстве ее били за любую мелочь. Не так посмотрела, не вовремя заплакала, испачкала платье, плохо поела. Если болела, мать злилась еще сильнее.

— Из-за тебя я работать не могу! — кричала она. — Нормальные дети в садик ходят, а ты вечно в соплях! Давай прекращай кашлять, хватит уже!..

Когда Лиза стала школьницей, легче не стало. Домой — сразу делать уроки, потом мыть полы, выносить мусор, гладить белье. Подруг приводить нельзя. Спорить нельзя. Просить что-то нельзя.

— У тебя есть обязанности. Права сначала заслужить надо.

Эту фразу Лиза помнила дословно.

Маргарита иногда думала: как вообще человек после такого остается нормальным? Но Лиза выросла удивительно спокойной. Только очень неуверенной в себе.

Наверное, поэтому она и вышла замуж совсем молодой. Первый мужчина, который сказал ей доброе слово, показался спасением. Через год родилась дочь, еще через два семья развалилась.

— Я тогда к матери пришла с ребенком и чемоданом, — рассказывала Лиза. — Она даже на порог не пустила. Сказала: "Раз взрослая, сама и выкручивайся."

Маргарита до сих пор помнила этот разговор.

— И где ты была?

— Где придется. То у одной подруги на даче, то у другой. Лето кое-как пережили. Потом комнату сняла. Работала без выходных.

Постепенно жизнь наладилась. Лиза устроилась в бухгалтерию, потом стала брать дополнительную работу. Сейчас трудилась на полторы ставки, снимала небольшую однокомнатную квартиру, растила дочь, которая уже в пятом классе.

И все это время мать жила одна. Причем не бедствовала. У нее было две квартиры, хорошие накопления, но дочери она не помогала принципиально.

— Деньги портят детей, — любила повторять она.

Зато советы раздавала щедро. Критиковала, обесценивала, оскорбляла, называла нищебродом и неудачницей.

Стоило Лизе пожаловаться, что тяжело платить аренду, мать только усмехалась.

— Кто тебе виноват?

Из-за этого они регулярно переставали общаться. Иногда на несколько месяцев.

— Все, хватит. Не буду больше ни звонить, ни приезжать, — говорила тогда Лиза Маргарите. — И ухаживать за ней в старости тоже не стану. Она мне никогда матерью не была.

Маргарита понимала ее. Тем более мать и сама отвечала с издевкой:

— Не переживай. Мне твоя помощь не понадобится. Я накопила достаточно, чтобы старость себе обеспечить. Я на тебя и не надеялась никогда. Ты себя-то не тянешь, какая там помощь, тьфу!

Только никто не ожидал, что старости у матери почти не будет. Сердце остановилось внезапно.

Организацией похорон занималась Лиза. Потом оказалось, что она единственная наследница. Две квартиры, банковские счета, приличные сбережения — все должно было достаться ей.

Маргарита тогда даже подумала: может, теперь подруга наконец-то выдохнет? Купит свое жилье, перестанет отдавать половину зарплаты за аренду, сможет жить спокойнее.

Но вместо этого Лиза словно провалилась в какую-то бездонную яму. Плакала, горевала, света белого не видела. Маргарита однажды поехала с ней забрать документы. Лиза открыла дверь, постояла несколько секунд в прихожей и разрыдалась так, что пришлось выводить ее обратно на лестничную площадку.

Это было уже не похоже ни на чувство вины, ни на привычку.

— Ты же сама говорила, что она тебя не любила... — осторожно сказала Маргарита.

— Наверное, говорила...

— Тогда почему тебе так больно?

Лиза долго молчала.

— Потому что теперь уже точно ничего не изменится. Я всю жизнь ждала, что однажды она скажет: "Прости. Я была неправа." Или хотя бы обнимет. Хоть раз. Теперь этого никогда не будет.

Маргарита словно споткнулась об эти слова.

Она ведь действительно думала, что Лиза оплакивает мать. А оказалось, подруга оплакивает то, чего у нее никогда не было. Не детство. Не заботу. Не любовь. Не шанс когда-нибудь получить все это.

Смерть поставила окончательную точку.

Теперь уже невозможно ничего исправить, ничего услышать, ничего дождаться.

И все равно Маргарита не могла понять подругу. Так убиваться по матери, от которой и слова доброго за всю жизнь не было? Не говоря уже об издевательствах, избиениях в детстве, оскорблениях, нелюбви? А ведь и на внучку матери было всю жизнь наплевать. Она копила деньги, и ни разу не поинтересовалась, как там ребенок, поела ли сегодня, есть ли, чем накормить ее завтра? Как там дочь вообще, не болеет ли?

Мать Маргариты пожимает плечами:

— Да ладно. Люди после смерти всегда идеализируют родителей. Просто время пройдет — и все забудется.

Но Маргарита впервые не согласилась с матерью. Она слишком хорошо видела Лизу. Та не идеализировала мать. Она прекрасно помнила каждую обиду. И все равно переживала ее смерть так же, как люди переживают расставание с любимыми и любящими родителями, которые все отдали своим детям.

…Прошел уже месяц. Лиза понемногу возвращается к работе, заставляет себя есть, водит дочь на тренировки. Но вечерами по-прежнему долго сидит в съемной квартире, хотя давно могла бы жить в собственной. Хорошо, что во второй квартире квартиранты живут и платят аренду. Хотя бы коммуналку за две материнские квартиры Лиза платит не из своих кровных…

Как вы считаете, нормально ли так тяжело переживать смерть родителя, который всю жизнь причинял боль? Почему, по-вашему, так происходит?

Что скажете?