«Придуривается твоя невестка, слушай ее больше!» – говорит Галине Васильевне подруга
Просмотров: 4295
— Мам, ну ты же понимаешь, какая ситуация! Врач сказал — три месяца ничего тяжелее кружки с чаем не поднимать! Как же Люба с ребенком справляться будет? – виновато говорил сын.
Галина Васильевна стояла в их прихожей уже одетая, собиралась домой. Она смотрела на него и никак не могла понять — он серьёзно сейчас? Три месяца?
— И что вы от меня хотите? —спросила она, хотя все было понятно.
— Ну… чтобы ты приезжала к нам днем, пока я на работе. Помогала Любе. Как раньше.
Как раньше… Она и так десять дней у них жила почти.
Любе только что вырезали аппендицит. Да сделали не лапароскопию какую-то, а по старинке — полостную операцию. С осложнениями. Что-то там пошло не так. Температура держалась, шов воспалился. Десять дней невестка лежала в больнице. Галина Васильевна водилась с внучкой. Малышке Варе год и месяц — самый сложный возраст, не посидишь спокойно. Ребёнок активный, везде лезет, на руки просится.
Все эти дни Галина Васильевна с утра ехала к ним на общественном транспорте, час и двадцать минут в одну сторону. Кормила, меняла подгузники, укачивала. Вечером сын приходил с работы и подхватывал. Галина Васильевна возвращалась домой и просто падала без сил. Получается, в семь утра из дома уходила и в девятом часу возвращалась. Устала так, будто полгода отпахала на тяжелой физической работе, хотя всего-то пара недель прошла.
Подписывайтесь на Телеграм-канал и на канал в МАХ с реальными историями из жизни от читателей!
Но при этом Галина Васильевна не жаловалась. Понимала, что другого выхода не было. Невестка не на курорт поехала, а в больницу попала. Ребёнка-то куда?
И вот Любу выписали. Галина Васильевна, честно сказать, часы считала. Думала: ну, недельку ещё подстрахую — и всё, домой, к своему режиму. У неё, между прочим, давление скачет, колено ноет на погоду, да и свои дела есть.
А тут — три месяца.
— Мам, понимаешь, Любе реально тяжело. Шов болит. Наклоняться нельзя. И тяжести сказали не поднимать. А Варюша весит десять килограмм, не шутки.
Галина Васильевна тяжело вздохнула. Странные какие-то врачи. Как это – не поднимать ничего целых три месяца? У Галины Васильевны в свое время было кесарево сечение, приехала домой, пару недель как-то береглась, а потом стала заниматься всем в полном объеме. И ребенка на руках качала, и коляску вниз потихоньку вытаскивала… И ничего, никто не умер. Неужели аппендицит серьезнее КС? Как-то не верится.
Галина Васильевна специально вечером позвонила подруге Нине. У той и желчный удаляли, и по-женски оперировали, и аппендицит лет десять назад был.
— Нин, тебе говорили, что три месяца ничего тяжелее кружки не поднимать? – прямо спросила она.
— Ты что! — хмыкнула Нина. — Я через две недели на даче уже грядки полола. Никто мне таких сказок не рассказывал. Придуривается твоя Люба! Слушай ее больше…
Вот это слово — «придуривается» — и застряло в голове.
Галина Васильевна не хотела так думать. Люба в целом неплохая. Но… как-то уж очень сильно она любит себя, то и дело жалуется, что с ребенком тяжело. Это при том, что квартира благоустроенная, техники какой только нет, муж помогает. Он работает допоздна, но приходит — и сразу к дочке. А Люба — в телефон.
Может, и правда сочиняет? Отдохнуть захотела?
На следующий день Галина Васильевна поехала к ним «на разведку». Люба лежала на диване, бледная, в халате. Шов аккуратный, но видно — тянет. Когда Варя попыталась залезть к ней на колени, Люба вздрогнула.
— Мне реально больно, Галина Васильевна, — тихо сказала она. — Я даже с кровати аккуратно встаю. Врач сказал — если сорву шов, будет грыжа.
Галина Васильевна смотрела на неё и не могла понять — правда или сгущает краски?
— Ну а как вы дальше жить будете? — вырвалось. — Ребёнок маленький. И домашних дел, хотя бы по минимуму, никто не отменял.
— Я же не отказываюсь от ребёнка, — Люба даже обиделась. — Я просто прошу помощи. На время.
Сын вечером добавил масла в огонь:
— Мам, ну ты же бабушка. Кому ещё помогать?
Галина Васильевна ехала домой и считала в уме. Три месяца — это почти девяносто дней. До майских праздников, а то и дольше. И каждый день ездить на транспорте через полгорода. И заниматься ребенком с утра до вечера. Это как на работу устроиться на полторы ставки и без зарплаты. Сегодня три месяца, а завтра скажут — ну ты же привыкла, помоги еще…
А если она откажет? Сын обидится. Скажет — не поддержала в трудный момент.
А вдруг Любе и правда нельзя? Вдруг шов разойдётся, осложнения пойдут? Кто виноват будет?
Ночью она ворочалась, давление поднялось. Вроде бы она имеет полное право отказаться. Но и совесть грызёт. Всё-таки семья.
На следующий день она сказала Любе:
— Я помогу. Но не каждый день. Три раза в неделю. И на улицу с коляской сами ходите. У меня спина болит, я не могу.
Люба промолчала, только губы поджала.
Теперь Галина Васильевна ездит к ним по понедельникам, средам и пятницам. В остальные дни Люба как-то справляется сама.
— Ой, не знаю, Галя, мне кажется, зря ты! – вздыхает подруга Нина. – Все равно хорошей не будешь. Скажут – помогла, да мало. Нужно было больше… Детки тебе уже на голову сели и ножки свесили. Обнаглела молодежь! Если бы твоя Люба не в декрете была, ей бы больничный закрыли и на работу выписали давно, какие три месяца! Там бы никто не спрашивал, может она тяжести поднимать или нет. Работала бы как миленькая. А при тебе кочевряжится…
И Галина Васильевна всё думает: то ли она слишком подозрительная и недоверчивая, подругой накрученная, то ли молодые правда хотят на неё весь декрет переложить?
Как считаете, должна ли бабушка три месяца «работать няней», если врач запретил матери поднимать ребёнка? Или всё-таки дети действительно обнаглели и каждый должен рассчитывать свои силы сам?
Оставьте свой комментарий
-
Оставить комментарий в качестве ГОСТЯ.
Но в этом случае Вы не сможете ставить лайки другим комментаторам, а также редактировать или удалять свои комменты.
Для этого нужно Зарегистрироваться либо, если регистрация уже пройдена, Авторизоваться
- Sign up or login to your account.
-
А ЕЩЁ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНЫМ (МОЁ)
-
