«Сестра сама виновата, что ее муж не хочет второго ребенка!» – думает Юля

— Отличные ролики, Ира, спасибо тебе. Мы покатаемся, и я вам верну все в целости и сохранности! – сказала Юля. Она приехала к сестре за этими самыми роликами, которые Ирина обещала отдать племяннику.

— Да не надо ничего возвращать, Юля, зачем! – вмешался Иринин муж Олег. – Нашему Мишке они давно малы. Отдайте кому-нибудь еще потом, кому пригодятся…

— Может, вам самим пригодятся? – усмехнулась Юлия. – Второго ребенка заведете…

— Да ну тебя! – беззлобно отмахнулся зять. – Никаких детей мы больше заводить не будем, хватит одного Мишки. В наше время одного бы поднять.

Сестры переглянулись.

— Пойдем, Юля, чайку хоть выпьешь, у меня кексы есть, твои любимые! – позвала Ира.

Они устроились на кухне вдвоем, разлили чай по чашкам. Ирина была явно расстроена.

—Значит, не хочет твой Олег второго ребенка все-таки? – спросила Юля, чтобы прервать молчание.

— Не хочет! – эхом отозвалась сестра. – Я ему уже второй год мозг проедаю на эту тему. Мне тридцать восемь лет! Надо уже как бы решаться, времени на раскачку нет совсем. А он уперся. «Нет и все».

— А почему?

Ирина только руками развела.

— Хлопотно, говорит. Представляешь? Хлопотно! Как будто я сама не знаю, что с младенцем легко не будет…

Честно говоря, Юля примерно представляла, откуда все пошло. Шесть лет назад, когда Миша только родился, Ирина решила, что не повторит ошибок многих женщин, которые после рождения ребенка все тащат на себе. Она еще во время беременности говорила Юле:

— Я своего мужа от ребенка отстранять не собираюсь. Будет делать все наравне со мной. А что? Отец такой же родитель, как и мать. Ребенок общий. Так что нечего отлынивать!

— И правильно. Но пусть хотя бы сначала научится с ним обращаться, – ответила Юля.

— Вот в процессе и научится! – фыркнула сестра.

Муж у нее действительно первое время был совершенно растерянным. После выписки из роддома боялся даже подойти и взять сына на руки.

— А если голову неправильно буду держать?

— А ты держи правильно.

— Откуда я знаю, как правильно? Я никогда младенцев не держал, более того, и не видел…

— Я тоже не держала, научилась за полчаса в роддоме. Ты ни капли не глупее, так что давай.

— Ой, а он чего-то хрипит.

— Потому что нос заложен. Воздух сухой у нас.

— А это точно нормально?

— Нормально. Вечером будешь его купать.

— Что, сам?! Один?!

— Нет, ансамбль песни и пляски тебе позовем для поддержки! – с сарказмом отвечала Ира. – Не придуривайся, Олег. Конечно, сам.

— Я боюсь.

— А я не боюсь? — спокойно ответила Ирина. — Ладно уж, вечером покажу один раз. А потом это будет чисто твоя обязанность…

Ирина действительно с самого начала втягивала мужа во все. Он приходил с работы около семи вечера, иногда уставший, голодный, с тяжелым рюкзаком за плечами, а Ирина почти сразу передавала ему ребенка.

— Держи.

— Ира, я хотя бы руки помою, переоденусь.

— Иди переодевайся, мой и бери.

— Я весь день на работе был.

— А я весь день с ребенком. И это не легче, представляешь?

Юля один раз застала эту сцену и была очень удивлена:

— Ириш, ну дай человеку хоть поесть спокойно. Он только с работы пришел.

Ирина тогда посмотрела на нее так, будто Юля предложила совершить какую-то страшную несправедливость.

— Ничего, пусть берет ребенка и ест. Я же как-то целый день с ним справляюсь. И ем с ним на руках, и в туалет хожу. Я свое сегодня отсидела, дальше очередь Олега. Он тоже родитель, и нечего его жалеть.

— Я не про жалеть. Просто человеку надо десять минут прийти в себя.

— А мне кто дает десять минут?

Юля тогда не стала спорить. У нее самой на тот момент было уже двое детей — дочь и сын. И она прекрасно знала, что такое младенец, который плачет именно тогда, когда ты только села поесть. Знала, каково это — одной рукой помешивать суп, второй укачивать ребенка, а порой еще и успевать отвечать на вопросы старшего.

Ее муж помогал, но действительно не так много, как Иринин. Он мог погулять с детьми, присмотреть за малышом, пока Юля готовит ужин на кухне, отвезти семью в поликлинику или аквапарк. Но если приходил домой в семь вечера, никто ему младенца в руки не совал. Муж Юли сначала мылся, переодевался, ел, немного отдыхал, зависая в интернете, а потом уже включался в семейные дела.

Ирина считала это неправильным.

— Вот поэтому ты и устаешь, — говорила она сестре. — Сама все на себя взвалила. Муж дома отдыхает, а ты носишься между ним и детьми: приготовить, убрать, подать. Нельзя так! Себя надо любить.

Юля спорить не хотела. Ей казалось, что в каждой семье свои правила. А у Ирины правила были жесткие. Если муж пришел с работы — ребенок теперь его, и точка. Олег и кормил, и ногти сыну стриг, и подгузники менял, и ночью вставал к младенцу. Поначалу он еще пытался протестовать:

— Ира, мне же завтра на работу к девяти утра.

— А мне завтра куда? На курорт? – парировала Ирина.

В итоге Олег вставал, шел на кухню греть смесь или качать сына. Иногда путался, что именно нужно сделать. Иногда просыпался настолько тяжело, что утром выглядел разбитым. Но постепенно он привык. Мог и накормить сынишку, и лекарство дать при нужде, и нос промыть, и в поликлинику с малышом съездить не только в качестве водителя, как большинство пап, но как вовлеченный родитель: активно задавал доктору вопросы, запоминал информацию, сам занимался лечением.

— Видишь, какой у меня муж! С ребенком умеет все. Я его правильно воспитывала с самого начала, – с гордостью говорила сестре Ирина.

Юля иногда думала, что в этой фразе есть что-то странное. Будто речь шла не о взрослом мужчине, который сам решил стать отцом, а о домашнем животном, которого правильно дрессировали. Но вслух ничего не говорила.

Тем более Ирина действительно добилась своего. Время шло, ребенок рос, Олег по-прежнему принимал во всем активное участие. Он знал, что сын будет есть на завтрак, помнил, когда у Миши тренировка по футболу, мог вечером читать ему одну и ту же книжку много раз подряд. В воскресенье они вместе ходили за мороженым, а летом ездили на речку.

Юля даже немного завидовала. Все выглядело прекрасно. Именно поэтому Юля долго не могла понять, почему теперь разговор о втором ребенке превращался у сестры в настоящую семейную проблему.

Ирина хотела второго давно. Когда Мише исполнилось четыре года, она поделилась этим с сестрой.

— Разница будет нормальная. Миша самостоятельный, мне будет проще. Он пойдет в первый класс, а я буду дома, в декрете. Смогу контролировать процесс.

— А муж что говорит?

— Молчит.

— Хм. Молчание – знак согласия?

— Да вот не знаю. Мне кажется, не факт.

А через какое-то время Олег высказался вполне определенно. Заявил, что никакого второго ребенка не хочет. Миша подрос, стал самостоятельным. С ним можно разговаривать, играть в настольные игры, вместе смотреть футбол.

— Я только начал получать удовольствие от отцовства, — однажды сказал он Ирине. — А ты предлагаешь опять начинать все сначала.

— А что такого страшного?

— Памперсы. Ночные подъемы. Коляска. Кормления. Болезни. Все по новой.

Ирина тогда возмутилась.

— Ты же не один это делал!

— Ну и что? Я в эти игры наигрался. Больше не хочу.

Юля услышала эту историю от сестры и сначала даже засмеялась. Но потом задумалась.

— Я не понимаю, что с ним делать! – жаловалась Ира сестре. – Я думала, он просто не готов сразу обсуждать. Ну молчит и молчит. А потом оказалось, что он все это время уже для себя решил — второго не хочет. Категорически. Несмотря на то, что мы изначально договаривались о двоих!

— А какие аргументы приводит?

— Говорит, что устал быть отцом маленького ребенка. Что вспоминает годы младенчества сына с ужасом. Что после работы у него вообще не было времени на себя. И поэтому не хочет. Говорит: «Я знаю, что меня ждет».

Юля помолчала. Ей вдруг стало неловко говорить сестре то, что она действительно думала.

— Ириш, может, ты перегнула палку? Слишком много обязанностей возложила на Олега. Теперь он считает, что ребенок – это просто невыносимо тяжело…

— Конечно тяжело. И что теперь – не рожать? Почему я должна отказываться от мечты о большой семье?

— Потому что это и его ребенок тоже.

Ирина только усмехнулась.

— У тебя просто муж всегда был готов на детей. Тебе легко рассуждать.

Юля хотела ответить, но промолчала. Потому что это было правдой. Ее муж никогда не говорил: «Еще одного не потянем». При этом дети были в основном на Юле. А несколько лет назад, когда Юля неожиданно забеременела третьим, муж сначала растерялся, а потом сказал:

— Ну что теперь? Значит, будем растить.

Юля тогда тоже испугалась. Третья беременность не входила в их планы. Двое детей уже были школьниками, впереди были расходы на кружки, одежду, ремонт в квартире. Но муж не отстранился. И сейчас, когда младшему уже три года, именно Юля первой говорила:

— Все. Трех нам достаточно.

Муж смеялся.

— А я бы еще одного не отказался.

Ирина, слыша это, только качала головой.

— Вот видишь? А мой о втором слышать не хочет.

Юля посмотрела на сестру. В этот момент она вдруг поняла, почему Ирине так больно. Она ведь не просто хотела ребенка. Она хотела, чтобы муж сам захотел его. Чтобы однажды пришел домой, посмотрел на Мишу и сказал: «А давай еще одного». А он вместо этого вспоминал бессонные ночи, плач, подгузники и бесконечную усталость.

Получается, Ирине теперь не на кого обижаться? Муж не хочет второго ребенка по ее вине?

Надо было вести себя иначе с самого начала, больше брать на себя?

А может, Ирина тут вообще ни при чем, просто вот понял Олег, что одного сына ему достаточно, и точка?

Что думаете?