«Таких Олесь у тебя ещё десяток будет!» — говорит сестра своему взрослому сыну. А когда-то точно такие слова говорила ее бывшая свекровь…

А когда-то точно такие слова говорила ее бывшая свекровь…

— Ты опять к ней? — с обидой произнесла Катерина. — Я смотрю, у тебя одна твоя Олеся на уме. Прямо белый свет затмила. Больше ни забот, ни проблем…

Сын уже натягивал кроссовки в коридоре. Замер на секунду, вздохнул.

— Мам, не ругайся, я на пару часов. Мы просто погуляем. Пятница же сегодня!

— Ага, «погуляем», — передразнила Катя. — Знаю я эти гулянки. И знаю, чем они заканчиваются! Внезапно пузо и ЗАГС, вот и все… Ладно, что с тобой поделать, гуляй. Головы только не теряй, пожалуйста. Таких Олесь у тебя ещё десяток будет!

Парень хотел что-то сказать, потом махнул рукой и просто вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Анастасия сидела на кухне у сестры, за чаем, и чувствовала себя ужасно неловко. Все это совсем не ее дело. Чужая семья, хоть и родственники: сестра и ее сын-студент. И советов ее никто не спрашивает. Но внутри всё неприятно сжалось. Слова были слишком знакомые. До боли.

— Кать, ну зачем ты так! — сказала Настя.

— А что такого? — сестра резко поставила кастрюлю на плиту. — Я мать вообще-то. И вижу, куда это всё идёт.

Настя со вздохом посмотрела на неё…

Много лет назад Катя сама была на месте этой Олеси. Она тогда только что вышла замуж по огромной, горячей любви. Молодая, старалась, крутилась как могла: готовила, стирала, создавала уют в их маленькой съемной квартире. Муж у неё был неплохой — спокойный, без вредных привычек. Если бы не одно «но».

Свекровь Виолетта Юрьевна. Она очень любила повторять:

— Мама у тебя одна. А жён может быть сколько угодно.

И сын ей верил. Безоговорочно.

Катю та женщина не принимала с самого начала. Да она, скорее всего, и любую женщину не приняла, просто потому что та украла у нее сына. Придиралась к каждой мелочи: не так убрано, не так приготовлено, не тем тоном сказано. Могла при посторонних одёрнуть, поставить на место.

А муж… в лучшем случае молчал. А чаще ещё и обижался на Катю:

— Ну что ты начинаешь? Мама же как лучше хочет.

Вскоре после свадьбы у молодых родился сын, и стало еще хуже: Виолетта Юрьевна вмешивалась везде, где можно и нельзя. «Дай сюда, ты ничего не умеешь!», «Никогда так не делай!», «Да что же за безручья-то такая!», «Ты угробишь ребенка…». У свекрови был ключ от их квартиры, и она приходила в любое время. И случалось довольно часто. И почти каждый визит заканчивался Катиными слезами.

Анастасия помнила, как сестра плакала у неё на кухне.

— Я так стараюсь всегда, и все равно плохая и жена, и мать… А муж… Он даже слова не скажет в мою защиту…

Когда сыну было почти четыре года, Катя просто не выдержала, собрала вещи и ушла с ребёнком. Муж даже не попытался толком догнать и поговорить. Потому что мама сказала — не надо, туда ей и дорога.

С тех пор прошло много лет. Катя тянула всё сама. Работала, копила, купила квартиру, потом машину. Сына вырастила. Парень получился хороший. Учится в университете, спортом занимается, не пьёт, не болтается где попало.

А бывший муж… так и остался с матерью. Не женился больше. Встречался с какими-то женщинами, но всех их мама забраковала – не то. Работы нормальной у него нет. Пьёт. Жизнь как будто мимо прошла.

Пять лет назад Катя случайно встретила Виолетту Юрьевну на улице. Та вдруг чуть ли не на шею кинулась, расплакалась, стала просить прощения.

— Может, вернёшься к Вадику? У вас же всё хорошо было…

Катя тогда только усмехнулась.

— Поздно.

И ушла. Зато потом много раз пересказывала эту сцену в деталях сестре. Анастасия тогда думала: ну вот, хоть кто-то сделал выводы. Оказалось — нет.

Такое впечатление, что Анастасия сейчас смотрит второй сезон сериала, где герои уже поменялись, а сюжет остается в точности таким же.

У сына Кати, Матвея, недавно появилась девушка. Раньше были подруги, но как-то это все было несерьезно, по-детски, а с этой Олесей, кажется, у него все по-другому. Как-то по-взрослому уже.

И Катя вдруг начала вести себя с Олесей, как когда-то с ней вела себя ее свекровь. Говорит сыну:

— У тебя учёба, диплом на носу, а ты всё с ней носишься! У тебя только Олеся на уме. Мать бросил, полетел неизвестно куда…

Видит в Олесе чуть ли не соперницу.

Анастасия смотрела на сестру и не понимала, как она сама не слышит себя со стороны.

— Кать… — осторожно начала она. — Тебе не кажется, что ты сейчас… ну…

— Что? — резко обернулась та.

— Что ты ведёшь себя… как твоя свекровь Виолетта Юрьевна.

На секунду повисла тишина. Катя даже побледнела.

— Ты с ума сошла? — медленно переспросила она. – Причем здесь она?

— Ну послушай себя. «Таких ещё будет десяток», «мать бросаешь», «знаю я таких»… Ты же сама через это прошла.

— Не сравнивай! — резко отрезала Катя. — Там было совсем другое!

— Да почему другое-то?

— Потому что время было другое совсем! — голос у неё сорвался. — Люди другие, другое воспитание. И я не такая была, как эта Олеся, если уж на то пошло… Ты ее просто не знаешь. А я мать, я все вижу. Девочка из глубокого Подмосковья нацелилась на москвича, вот и все! Матвей этого не понимает. А я все это давно раскусила, Насть!

Анастасия почувствовала, как внутри поднимается раздражение. «И та тоже так говорила», — мелькнуло у неё.

— И вообще, Матвею только двадцать один год! Рано ещё в серьёзные отношения. Эта девочка… закружит голову, и всё. Учёба пойдёт прахом. Да вся жизнь пойдет прахом, чего уж там!

— Или наоборот, — спокойно ответила Анастасия. — Это просто нормальная жизнь.

Катя ничего не сказала. Только плечи напряглись.

Анастасия наблюдала со стороны и чувствовала неприятное дежавю. Всё это уже было. Те же слова, те же интонации, тот же холод. Только роли поменялись.

«Неужели человек может пройти через такое… и повторить один в один?» — думала она.

Сестру было жалко. Племянника — тоже. Даже эту девочку Олесю жалко заранее. Но лезть дальше… А имеет ли она право? Катя ведь искренне уверена, что делает как лучше. Что защищает. Что спасает сына от ошибок. При этом другое мнение не слышит в упор. Аналогии не видит. Твердит, как заведенная:

— Это другое!

И всё.

Но если молчать — не станет ли Анастасия свидетелем того, как история повторяется?

И вот тут вопрос: стоит ли вообще вмешиваться, если человек не видит очевидного? Или пусть жизнь сама всё расставит — даже если цена снова окажется слишком высокой?