«У меня вся надежда только на вас!» – плачет мать

— Аллочка, я больше не могу… Надо что-то делать, иначе добром это не кончится. Борька снова вернулся домой под утро, кричал, дебоширил, вешалку опрокинул. Соседи полицию вызвали. Но они уже нас знают, не очень-то спешат приезжать…

— Да знаю я, мам. Соседка, Любовь Ивановна, мне позвонила. Готовит, ваши опять шумели всю ночь…

Мать всхлипнула, сидя за кухонным столом и прикладывала к щеке полотенце с завернутым в него льдом. На скуле темнел свежий синяк.

— Мам, скажи честно. Это он тебя ударил?

— Да нет… Что ты. Это я так… Борька когда уснул, пошла умываться и… поскользнулась в ванной.

Алла посмотрела матери прямо в глаза и ничего не ответила. Она уже давно перестала верить этим объяснениям. За последний год мать слишком часто «ударялась». То рука была в синяках, то губа разбита, то ссадина на виске. Каждый раз находилось какое-то нелепое объяснение.

Только теперь мать впервые прямо сказала, что больше не выдерживает.

— Он совсем с катушек слетел…

Алла с мужем жили отдельно уже несколько лет. Купили в ипотеку небольшую однокомнатную квартиру в Новой Москве. Каждый месяц значительная часть зарплаты уходила банку, зато квартира была своя. Потихоньку сделали ремонт, долго выбирали ламинат, копили на кухонный гарнитур, недавно наконец купили новый диван.

Сын радовался, ему диван очень понравился: там была куча подушек, из которых он приспособился строить домики.

Конечно, втроем в однокомнатной квартире становилось тесно. Ребенок подрастал. Через год ему уже в школу, а письменный стол в их комнате поставить просто некуда. Алла с мужем уже обсуждали, что через несколько лет придется думать о квартире побольше. Но пока главной задачей было хотя бы выплатить ипотеку за однушку.

Мама жила в трехкомнатной квартире вместе с младшим сыном Борисом. Продать квартиру было нельзя. Она принадлежала четверым: матери, отцу, который давно жил отдельно, Алле и Борису. Договориться с бывшим мужем мать не могла, а Борис уже несколько лет требовал выкупить его долю и купить ему отдельное жилье, отказываясь понимать, что на его долю ничего приобрести невозможно.

Да и покупать отдельное жилье такому человеку, как Борис, было просто бесполезно…

Когда-то Боря был самым обычным парнем. После армии устроился работать, даже машину купил. Потом как-то незаметно начал выпивать. Сначала по выходным, потом после работы, потом работу потерял. Попал в аварию, машину разбил, продал за копейки. Последние несколько лет он не задерживался ни на одной работе. Все были виноваты, все начальники плохие, а он просто «искал себя».

Мать его жалела.

— Ну куда он пойдет? Он же мой сын.

Алла много раз говорила:

— Мам, хватит его спасать. Пока ты его кормишь и покрываешь, ничего не изменится.

Но мать только разводила руками. Тем временем с каждым месяцем становилось хуже. Борис требовал денег, если не получал — устраивал скандалы. Начал выносить из квартиры вещи. Сначала исчез старый телевизор. Потом электрический инструмент, который когда-то оставил отец. Потом микроволновка, подаренная матери Аллой и Сергеем.

— Боря сказал, что продал, чтобы долги закрыть, — оправдывалась мама.

Алла понимала, какие именно это были долги.

Несколько раз соседи звонили ей сами.

— Приезжай. У вас опять крики.

Они с мужем все бросали и ехали. Борис уже обычно спал пьяный, а мать сидела на кухне и тихо плакала.

В тот день разговор неожиданно свернул совсем в другую сторону.

— Алла… У меня есть мысль.

— Какая?

— Вы переезжайте ко мне. Места всем хватит. У вас с Сережей будет своя комната, Грише отдельную детскую сделаем, можно под это дело даже гостиную отдать. Я буду в своей, маленькой. А Борис пусть живет в вашей квартире.

Алла даже не сразу поняла, что услышала.

— В нашей квартире?

— Ну да. В гордом одиночестве. Пусть там что хочет, то и творит. Может, успокоится наконец.

— Мам, это вообще-то наша с Сережей квартира. Мы за нее каждый месяц платим ипотеку.

— Так у вас ее никто не забирает. По документам вы хозяевами и останетесь. Просто жить будете тут, у меня. Подумай сама: трешка-то лучше, чем однушка. Места больше. И район у меня лучше…

— А если он там все разнесет?

Мать замолчала.

— Ну… Может, не разнесет.

Алла невольно усмехнулась. Борис, который уже вынес полквартиры из родительского дома, почему-то должен был бережно относиться к совершенно чужому ремонту.

— Мам, он мебель начнет продавать.

— Алла, ну мебель можно забрать сюда, поместим ее как-нибудь. Ему туда отдадим что попроще. Переезжайте, а? Мне кажется, это хороший выход для всех. Поговори с Сережей.

Вечером Алла рассказала обо всем мужу. Сережа долго молчал.

— И что ты думаешь?

— Не знаю…

— Вот я тоже не знаю, Алла. Взрослые люди должны жить отдельно. Я с двадцати лет не живу с родителями. Сейчас вот ипотеку платим, чтобы ни от кого не зависеть. А если мы переедем к твоей маме в ЕЕ квартиру, в которой она всю жизнь живет? Даже по ее горячей просьбе. Сейчас она плачет и на все согласна. А что она будет говорить через год? Не придется ли нам собирать манатки и возвращаться к себе, в разгромленную твоим братом квартиру?

— Мне маму жалко.

— Мне тоже жалко. А если твой брат устроит в квартире потоп или пожар? Отвечать будем мы, наша же квартира. Тебе нужны эти проблемы? Мне – нет.

Алла понимала, что муж прав. Но легче от этого не становилось.

Она представляла маму, которая запирается ночью в комнате и боится выйти на кухню. Представляла Бориса, который снова требует деньги и орет на весь подъезд.

И тут же вспоминала их квартиру. Новый холодильник, купленный в рассрочку. Кухню, которую выбирали вместе, и которую Алла так любила и берегла. Светлые обои, ламинат, качественную сантехнику….

Все это исчезнет за несколько месяцев. А может, и быстрее…

— Ну что вы, поговорили, решили что-то? – позвонила мама через пару дней.

— Мам… может, лучше попробовать положить Борю лечиться?

— Он не согласится.

— Тогда выгони его.

— Как я собственного сына выгоню? И потом, не больно-то выгонишь его, он в квартире прописан и долю имеет...

— Ну не знаю, мам. Сережа не в восторге от этой идеи. Да и я, если честно, тоже…

На том конце провода повисла тишина. Потом мама тихо сказала:

— Я думала, вы меня поймете… У меня вся надежда только на вас была…

И заплакала.

После этого разговора Алла несколько дней ходила сама не своя. На работе ловила себя на том, что смотрит в монитор и не понимает, что читает. Дома сын радостно показывал новую поделку из пластилина, а она через силу улыбалась. Муж старался не возвращаться к этой теме, но она видела — он тоже постоянно об этом думает.

С одной стороны, предложение мамы действительно решало сразу несколько проблем. В трехкомнатной квартире ребенку можно выделить отдельную комнату, да и самим стало бы просторнее. Но вместе с этим исчезало главное — ощущение собственного дома. Да и Сережа не для того годами выплачивал ипотеку, чтобы жить с тещей за стеной.

А еще Алла никак не могла избавиться от одной мысли.

Если Борису сейчас отдать их квартиру, что изменится? Он не перестанет пить. Не станет работать. Не научится ценить чужое имущество. Скорее всего, через несколько месяцев квартира превратится в развалины, а сам он все равно вернется к матери, потому что одному жить и платить за коммунальные услуги не захочет.

Получалось, что жертва будет напрасной.

Но тогда кто должен спасать маму?

Она ведь действительно больше не справляется.

Алла не знает, какое решение здесь правильное. Жалко мать, страшно за нее. Но и свою семью, квартиру, которую они с мужем создавали буквально по кирпичику, тоже жалко не меньше.

А вы как считаете, должна ли Алла пожертвовать своей квартирой ради матери? Или думать надо о себе, а мать пусть как-то решает свои проблемы с сыном, не привлекая дочь?