«Возвращайся домой, иначе наследства от меня не жди!» – говорит мать Марине

— …В общем, Марина, не обижайся, но я тут подумала и решила так. Если ты не хочешь возвращаться домой, я тогда квартиру отпишу Гале, соседке. Она женщина хорошая, уважительная, здоровается всегда. Муж ее мне тут кран налаживал… Они рядом, всегда помочь смогут. А ты сиди тогда в своей Москве, от тебя все равно помощи не дождешься. Приедешь потом на похороны… или не приедешь, тебе же некогда вечно…

Голос матери дрожал от обиды, она то и дело всхлипывала в трубку.

Марина молча стояла у окна, глядя во двор. Дети что-то обсуждали в своей комнате, в ванной гремела, отжимая белье, старая стиральная машина.

— Мам… Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно. Ты пятнадцать лет назад уехала, и все эти годы я одна. Хватит. Или возвращайся, или моя квартира достанется людям, который рядом со мной, а не где-то за тысячу километров.

Марина почувствовала, как внутри все похолодело.

Она слишком хорошо знала свою мать. Та никогда не бросалась такими словами просто так.

Марина давно жила в Москве. Когда-то давно она собиралась после школы поступать в московский вуз, но мать тогда не пустила. Сказала, что денег нет учить и содержать дочь в столице, хотя Марина клялась, что будет подрабатывать и как-то справится. Но мать ее и слушать не стала. Надавила, и Марина осталась в своем регионе. Закончила вуз в областном городе, покрутилась какое-то время на малой родине, поняла, что ловить особо нечего, собрала манатки и купила билет до Москвы. Мать тогда плакала несколько дней подряд.

— Что ты там забыла? В своем городе люди тоже живут. Где родился, там и пригодился…

Но Марина была уверена, что иначе нельзя. В их маленьком городке работы почти не осталось. Молодежь разъезжалась кто куда. Она тоже решила попробовать.

Работу в столице Марина нашла довольно легко. Ну, сначала не работу мечты, конечно. Пошла, куда взяли. Сначала снимала комнату, потом маленькую квартиру. Через годик осмотрелась, устроилась получше. Через три года сменила работу еще раз. Встретила Андрея, поженились, родились дети. Сейчас сыну уже одиннадцать, дочке семь.

Своего жилья за эти годы Марина так и не приобрела, хотя когда-то об этом мечтала. Даже деньги начала откладывать. Но потом как-то все закрутилось: замужество, дети, декреты… Жили они в квартире Андрея, которая досталась ему еще до брака от бабушки. Так что крыша над головой была. Но Марина никогда не чувствовала ее своей. Даже тогда, когда поначалу они жили с мужем душа в душу – ну, как многие, наверно, молодые семьи.

А в последние пару лет отношения с мужем становились все тяжелее. Копились проблемы и непонимание, хотя вроде бы ничего глобально плохого не было. Так, бытовые мелочи, из-за которых вроде бы и разводиться глупо, и жить вместе тяжело. Они то мирились, то снова ссорились, молчали неделями. В такие периоды Марина начинала размышлять о разводе. Уйти? С детьми? Куда? Работа у нее была, но жилья не было. Съем квартиры съел бы две трети зарплаты. А жить на что? Содержать детей?..

Потом оба остывали и снова как-то жили.

Марина понимала, что если однажды Андрей действительно попросит ее уйти, идти ей будет некуда. Снимать жилье с двумя детьми она не потянет. Ей надо держаться, хотя бы пока дети не подрастут. Потом, на самый крайний случай, у нее останется материна квартира в провинции.

Это не казалось чем-то постыдным. Просто жизнь. Купить квартиру в наше время могут далеко не все люди. Тем более с нуля, без какого-либо стартового капитала, да еще с двумя относительно маленькими детьми на руках – это вообще что-то из разряда фантастики.

Таким оставалось надеяться только на наследство. Мать одна жила в двухкомнатной квартире. Других наследников не было…

И вдруг оказалось, что все не так просто. В последнее время мать звонила почти каждый день.

— Марина, ну что ты там сидишь в этой своей Москве? Возвращайся.

— Мам, куда?

— Домой.

— У меня здесь дети. Работа.

— И что? Здесь школа есть. Все дети учатся. И работу найти можно. Кто хочет работать, никто без работы не сидит.

Марина грустно усмехалась. Она прекрасно знала, какие зарплаты в родном городе. Некоторые ее одноклассницы до сих пор работали за сорок тысяч рублей, и это считалось хорошим заработком для женщины

Андрей зарабатывал в несколько раз больше.

Даже несмотря на постоянные ссоры, именно его зарплата позволяла детям ходить на кружки, занятия, возить их на море летом, покупать одежду без кредитов.

— Мам, если я сейчас приеду, на что мы будем жить?

— Не пропадете.

— А муж?

— Ой, скажешь тоже, муж. Твой муж давно объелся груш, Марина. Я это видела еще три года назад, когда приезжала к вам в гости. Дети и ты отдельно, он отдельно. Он давно живет своей жизнью, и вы ему не нужны. Вопрос, когда ты это увидишь сама…

Мать, видимо, каким-то шестым чувством чувствовала, что отношения у Марины с мужем не самые радужные, и все чаще разговаривала с дочерью так, как будто развод уже дело решенное. Марина усмехнулась. Ей бы такую уверенность. Понимать бы, есть ли у нее еще семья? У них вообще все было странно. То казалось, что развод неизбежен. То снова вместе ужинали, обсуждали ремонт в ванной и планы на отпуск. Все висело на тонкой нитке, обрывать которую Марина не решалась.

А тут еще мать со своим ультиматумом:.

— Или приезжай, или квартиру отпишу Гале. Она мне сейчас ближе, чем ты. Ее можно попросить и продукты принести, и в больницу привезти вещи. У нее ключи от моей квартиры, на всякий случай. Если что случится, она первая прибежит. А тебя все равно рядом нет.

Марина даже растерялась. Эту Галю она прекрасно помнила. У матери вообще дружный подъезд, соседи знали друг друга, общались, делились новостями, даже конфетами угощали друг друга в дни своего рождения. Женщины часто сидели на лавочке возле подъезда, обсуждали новости. Там были не только бабушки – но и мамочки малышей, и женщины постарше. Можно сказать, все соседки дружили. Вот, видимо, и Галя стала матери ближе родной дочери…

Марина никогда не считала себя охотницей за наследством. Но и делать вид, что квартира матери для нее ничего не значит, было бы неправдой. Она много лет жила с ощущением, что хоть какая-то опора у нее все-таки есть. Пусть не сейчас. Потом.

— Мам, я не поняла: ты сейчас меня наследства лишаешь?

— Нет. Я просто хочу, чтобы квартира досталась человеку, которому я действительно нужна.

Эти слова больно ударили. Было обидно, и даже посоветоваться особо не с кем. Не мужу же обо всем рассказывать. Не та у них сейчас степень близости, чтобы делиться такими вещами. Она рассказала обо всем приятельнице на работе.

Та долго молчала.

— И что думаешь делать?

— Вот не знаю. С одной стороны, в Москве у меня куча проблем. Но ехать туда к маме в приживалки… срывать детей… увозить их в деревню из Москвы… А с другой стороны – квартира. Если мать и правда сделает завещание на соседку, а с нее станется, я буду в старости на улице, может, и вместе с детьми…

— Да уж. Если честно, это похоже на шантаж.

— Может быть.

Марина тяжело вздохнула. В ее родном городе не было той работы, к которой она привыкла. Не было нормальных зарплат. Не зря она сбежала оттуда пятнадцать лет назад с рюкзачком.

Последние несколько дней Марина почти не спала. Она все время думала, что страшнее. Потерять наследство, на которое столько лет невольно рассчитывала, остаться в столице, в полной неопределенности. Или ехать к матери, плясать под ее дудку…

Марина понимала и мать. Та действительно старела одна. Ей хотелось, чтобы дочь была рядом. Чтобы внуки бегали по квартире. Чтобы было кому подать стакан воды и вызвать врача.

Но разве можно требовать от взрослой дочери отказаться от всей своей жизни ради квартиры?

Как бы вы поступили на месте Марины? Вернулись бы в родной город, чтобы быть рядом с матерью и не потерять наследство? Или махнули рукой на квартиру и жили бы одним днем?