— А я теперь поняла, какой мне надо было быть! – всё больше заводясь, быстро говорила Ольга. – Нужно было пить, курить, уроки пропускать. В четырнадцать попасться на воровстве в школе. В шестнадцать лет сделать аборт. Гулять, фестивалить, родителям нервы мотать. Зато к двадцати пяти успокоиться, окончить парикмахерские курсы, устроиться на работу, выйти замуж за слесаря и забеременеть. Тогда родители будут рады до ужаса и гордиться, да, мам? Всем рассказывать, какая дочка молодец! Работает! Мужу по вечерам макароны варит!
— Андрей, ну мы это вообще не планировали! – Варвара стояла посреди кухни с телефоном в руке. – Ты сам говорил: в этом месяце без лишних трат.
Муж, не отрываясь от ноутбука, пожал плечами:
— Но у тебя же есть деньги.
— Есть. Но это НЗ.
— Ты же знаешь, Оксан, мы с сестрой папины дочки, — говорила подруге Лиза. — Лично я папу очень люблю. А маму… я ее никогда не понимала. Мама сложный человек. Она всё время была чем-то недовольна, требовала, контролировала, чуть что не так – сразу начинала орать, как ненормальная… Всё детство — один сплошной крик. Ничего хорошего от нее не помню…
— Яна, я знаешь что решила? Наверно, заберу Зину к себе. Она моя лучшая подруга, можно сказать, единственная, мы с ней больше сорока лет дружим. Не могу я ее бросить!
Мама сказала это так, будто речь шла не о семидесятисемилетнем человеке с деменцией.
— Дети, познакомьтесь, это ваш дедушка! — радостно сказала мама, подталкивая вперед высокого седого мужчину. — Мы с ним вместе живем. Теперь он будет с вами видеться часто. Ну что ты стоишь, Андрюша, иди сюда! И ты, Димочка. Давайте знакомиться с дедушкой…
— Мам, да знаю я, что ты мне ничего не должна и не обязана! — говорила Ксения в телефон. — Но по-человечески можно же помочь? Ты же говоришь, что любишь внука. Ему шесть лет всего, и он два дня подряд дома один. Ты же бабушка! Хоть раз в неделю ты можешь его взять к себе?
— В общем, Настя, я думаю, что надо мне, наверно, ехать туда… — тихо сказала свекровь, не глядя невестке в глаза. — Мама совсем плоха. Я когда с соседкой ее разговаривала, думала, что она преувеличивает. Но нет, там и правда дела невеселые. Одна она уже не может. Соседи реально боятся, что она воду откроет или подожжет дом…
— Ирочка, ну а выход-то какой у нас? – тяжело вздохнула мама. – Если можешь, предложи другой вариант. Мы с отцом просто иного пути не видим, как только нашу квартиру разменять. Тебе в свое время мы помогли, тогда еще работали, имели возможность. А Поля с семьей у нас без жилья. С нового года им опять хозяйка оплату за аренду повысила… Платить такие деньги за этот скворечник глупо, я считаю. Пусть лучше уж берут ипотеку и платят за свое…
— Егор, неужели тебе никогда не было интересно познакомиться с отцом? Ну просто посмотреть на него, узнать, что за человек… — спросила у мужа Олеся.
— Опять ты начинаешь? Я же тебе уже ответил на этот вопрос, Олесь — да, мне это неинтересно.
Олеся прикусила язык. Не сейчас. Не так. Но внутри всё уже несколько дней стояло комом.
— Лер, ну скажи честно, я правда такая ужасная мать? — всхлипывала в трубку сестра Юля. — Пашка сегодня приходил… Опять сказал, что ребёнок у меня дикий, что я её распустила, что нормальные дети в пять лет уже читают, а наша говорить-то толком не умеет, непонятно ничего, потому что картавит… И вообще она только мультики и смотрит…
— Алина, я тебе уже несколько раз сказал: отстань от меня с этим вопросом. Много будешь знать — скоро состаришься! И вообще, с какой целью интересуешься, можно узнать? – с ноткой раздражения в голосе сказал муж.
Алина стояла у плиты, помешивала кашу и чувствовала, как внутри что-то неприятно царапает.
— Да ни с какой, — тихо ответила она. — Просто спросила. Я не понимаю, тебе сложно ответить, что ли? Что за секреты такие?
— Марин, ну извини, я не могу больше платить за твою ипотеку. У меня теперь своя семья будет. Пойми и меня тоже…
Сестры Лариса и Марина сидели в своем любимом кафе возле торгового центра, недалеко от Марининого дома. На столе остывал латте, в блюдечках лежали любимые обеими пирожные «Картошка» И вот этот разговор. Который Марину совсем не обрадовал.
— …Ты не имеешь права так говорить об отце! — мать стояла посреди кухни, бледная, сжала край стола так, что побелели пальцы. — Какой бы он не был. Да, не идеальный, но… Он вам всё-таки отец!
Дарья даже задохнулась от возмущения.
— Отец? Мам, ты серьёзно сейчас?..
— Мам, ну ты же понимаешь, какая ситуация! Врач сказал — три месяца ничего тяжелее кружки с чаем не поднимать! Как же Люба с ребенком справляться будет? – виновато говорил сын.
Галина Васильевна стояла в их прихожей уже одетая, собиралась домой. Она смотрела на него и никак не могла понять — он серьёзно сейчас? Три месяца?
— Да я уже не знаю, Вика, как жить! — Наталья с отхлебнула чай из чашки. — Раньше на пятерку продуктов закажешь, они в холодильник не помещались, курьер еле тащил, а сейчас? В паре пакетов унесешь. Ипотека, коммуналка, детские расходы… А теперь ещё и мама полностью на мне. Я ей вторую пенсию плачу, понимаешь?