— То есть все? Теперь ты со мной спать не будешь?
Вячеслав сидел за кухонным столом перед чашкой кофе и с обидой смотрел на жену. Надежда не торопясь обошла стол, придерживая свой большой живот, и присела напротив него.
— Слава, ну что ты как маленький? Буду. Когда-нибудь потом, наверно. Сейчас мне удобнее спать одной, на диване. Представляешь, я впервые за последние, наверно, несколько недель нормально уснула этой ночью и выспалась….
— Кать, может, все-таки подумаем насчет садика? Мы такие деньги платим каждый месяц, кошмар… За обучение в МГУ, наверно, столько не берут, сколько за этот частный сад…
Катя медленно поставила кружку на стол и посмотрела на мужа. За последние две недели она слышала эту фразу уже не первый раз.
— Мы же это обсуждали.
— Знаешь, я раньше не задумывалась как-то, если честно, –Ксения тяжело вздохнула и подняла глаза на подругу Ирину. – А теперь посчитала, прикинула, и даже не знаю. Чувствую себя какой-то лохушкой! Очень удобно человек устроился на моей шее...
Ирина удивленно подняла брови.
— Это ты про Игоря?
— …Даша, ну ты реально сейчас из-за трех тысяч рублей будешь отношения выяснять?
Вера произнесла это с таким высокомерием и апломбом в голосе, как будто это Даша должна была ей денег. Хотя на самом деле все было наоборот.
Они, как всегда, встретились возле школы, ждали, пока закончатся уроки у детей. Вокруг стояли другие родители, кто-то разговаривал, кто-то уткнулся в телефон, первоклассники уже начали выбегать на крыльцо.
— Да что ты всё время на эту кредитку смотришь, как на мировое зло! – злился муж. Это просто удобный инструмент, Инесса. У нас нет долгов! Я всё возвращаю! Бери спокойно и покупай все, что надо. Продукты – так вообще без проблем. Ну что теперь, голодать, что ли? Получу зарплату, все возмещу. Сейчас все так живут…
— Да никогда! Слышишь? Никогда они к нему не поедут! Пусть сидит со своей новой любовью и радуется. Детей он увидит только тогда, когда я сама этого захочу.
Антонина даже не сразу нашлась, что ответить сестре. Они стояли на кухне в квартире матери, где последние месяцы жила Зоя с двумя дочками. На плите тихо булькал суп, младшая возилась на полу с пластмассовыми кубиками, старшая рисовала за столом, время от времени поглядывая на взрослых. Телефон Зои снова завибрировал. На экране высветилось имя бывшего мужа.
— Мам, ты сейчас серьезно? То есть опять виновата моя дочь? Не Соня, а именно Алина?
Элина вышла во двор, где ее мама разбирала очередной конфликт своих двоих внучек. Точнее, не разбирала, а пыталась все замять. Получалось это плохо. Шестилетняя Алина стояла с красными глазами, крепко прижимая к себе растрепанную куклу. Четырехлетняя Соня всхлипывала так громко, будто ее сильно обидели...
— …Да не нужны мне эти свидания, Катя! Неужели ты не понимаешь? Пока я жила с родителями в двушке, никому дела до меня не было. А теперь вдруг я всем понадобилась! Ты посмотри, что творится, отбою нет!
Маша нервно бросила телефон на кухонный стол. На экране горело очередное сообщение.
— Тетя Лера, только не говорите, что и вы меня сейчас выгоните… Мне правда некуда идти.
Валерия молча смотрела на племянницу. На лестничной площадке стоял большой розовый чемодан на колесиках, сверху на нем громоздился переполненный рюкзак. Глаша была растрепана, глаза красные от слез, но в руках при этом крепко сжимала стаканчик кофе из дорогой кофейни, видимо, успела купить его по дороге. На ногтях — свежий маникюр, на запястье — новые часы. Какая-то странная смесь беспомощности и привычки жить так, будто весь мир ей что-то должен.
— Наташка твоя, что ли, звонила опять? – прищурился муж, когда Раиса закончила разговор с подругой и положила трубку.
— Ну да, новости рассказывала, – пожала плечами Рая, собирая посуду со стола и принимаясь мыть ее в раковине. – У нее младшего сына, представляешь, в школу олимпийского резерва приглашают перевестись, он у нее прямо подающий надежды спортсмен. А дочка рисует хорошо, ее работы даже на какой-то там выставке отметили…
— Это все прекрасно, конечно, – перебил муж. – А про деньги она тебе ничего не говорила? Собирается отдавать?
— А что ты так смотришь? Да, переписываюсь. Да, постоянно. И знаешь что? Я не чувствую себя виноватым. Это ты первая меня обманула! – муж Андрей смотрел на Татьяну с нехорошей усмешкой.
Татьяна застыла посреди кухни, так и не поставив на стол тарелку. На плите тихо булькал суп, в духовке доходила запеканка, а муж сидел за столом, не выпуская телефон из рук. За последние недели это стало привычной картиной. Он отвечал на сообщения даже во время еды, улыбался экрану, иногда быстро переворачивал телефон, когда Татьяна подходила ближе.
— Вероника, где тебя носит? Ты вообще собираешься домой? Или решила, что я теперь до ночи с твоим ребенком сидеть должна?
Телефон завибрировал как раз в тот момент, когда мастер аккуратно наносила на ногти последний слой покрытия. Вероника виновато посмотрела на экран и тяжело вздохнула. Это был уже четвертый звонок от матери за последний час. Предыдущий она сбросила, записав голосовое: «Еще немного, заканчиваем». Но теперь стало понятно — мама уже близка к истерике.
— Мам, мы почти закончили. Минут двадцать, максимум полчаса, – сказала Вероника.
— Ой, Алла… А ты одна, что ли, приехала? Никита не с тобой? – свекровь была явно разочарована.
— Нет, Валентина Сергеевна, он на работе, к сожалению. Там у них снова аврал какой-то, сказал, сегодня раньше десяти вечера не освободится. Вот попросил меня лекарства вам завезти и кое-что из продуктов…
Алла стояла в прихожей с пакетом продуктов. На кухне остывал чайник, по телевизору вполголоса шла какая-то передача, а Валентина Сергеевна смотрела на невестку с явной неприязнью.
— Да ты чего себя так изводишь-то? Лиз, ну честное слово… Не чужой человек умер, я понимаю, но ведь ты сама сколько раз говорила, что мать тебе всю жизнь искалечила. Теперь хоть мучения закончились.
Маргарита поставила перед подругой кружку с горячим чаем и внимательно посмотрела на нее. За последний месяц Лиза осунулась так, что ее стало трудно узнать. Джинсы висели мешком, под глазами залегли темные круги. Она почти не ела, плохо спала и все время плакала.
— Настя, давай договоримся сразу. Если ты опять собираешься рассказывать, как у тебя все плохо, то лучше давай ограничим общение.
Ольга сказала это совершенно спокойно, словно речь шла о погоде. Настя даже не сразу поняла, что ослышалась.