— Значит, забирайте ключи! И деньги свои тоже оставьте себе! Ничего мне от вас не надо!
Девятнадцатилетний сын с такой силой бросил связку ключей на стол, что она покатилась по ровной поверхности и упала на пол. Татьяна вздрогнула. Еще минуту назад ей казалось, что они просто спокойно поговорят. Объяснят сыну, почему ему нельзя приводить девушку жить в купленную родителями студию. Но разговор с первых же минут пошел совсем не так, как хотелось бы.
— Андрей, не передергивай! Никто тебя на улицу не выгоняет.
— Вы уже все сказали…
— Кира, да выключи ты наконец этот телефон! Десятый час! Ты дома или до сих пор в офисе?!
Владислав сам не ожидал, что скажет это так резко. Но слова вырвались раньше, чем он успел их остановить. Жена Кира ничего не ответила. Она приложила палец к губам, показывая, чтобы он помолчал, и отвернулась к окну.
— Да, Игорь, я здесь... Конечно, сделаю презентацию, она почти готова, осталось немного дополнить. Успею, конечно! Скину, если нужно, но это будет не раньше двенадцати ночи... Конечно, посмотрю цифры... Ну разумеется, завтра к девяти буду в офисе.
— Тамара, ты мне объясни, твой муж вообще мужик или кто? Ну неужели так трудно приехать и собрать шкаф? Схема есть, все инструменты в наличии, тут работы на час-полтора… Я не так часто его о чем-то прошу…
Тамара прикрыла глаза. Этот разговор повторялся уже третий раз за неделю.
— Мам, ну Кирилл не умеет собирать мебель…
— …А чего это ты вспомнила вдруг про отца? С какой стати? – подозрительно прищурилась мать, перестав улыбаться.
— Да просто вспомнила, мам. Почему-то в голову пришло, что у него же день рождения скоро. Через день после моего. И я вот думаю… может, позвонить, поздравить, а? – ответила Ирина.
— Ой, ну надо же! – мать резко поставила перед Ириной чашку на стол так, что расплескался чай. — Конечно, давай, позвони обязательно, поздравь папочку! После всего, что он натворил! Бросил нас, и столько лет о тебе даже не вспоминал…
— Ой, Даш, мне так стыдно было… Представляешь, у подруги день рождения, она пригласила меня, еще девчонок. Сидим в кафе, общаемся, давно не виделись… И мне начинает наяривать по телефону мама! Каждые полчаса буквально! «Ты где, почему так долго, поздно уже, как ты поедешь…». Времени – девять вечера, Даш. И чем дальше, тем хуже! «Завтра рано на работу вставать, давай иди домой, мы с отцом спать не ложимся, тебя ждем, от окна к окну ходим, ты что, до двенадцати ночи собралась гулять?..» В общем, в десять часов я встала и ушла.
— …В общем, Марина, не обижайся, но я тут подумала и решила так. Если ты не хочешь возвращаться домой, я тогда квартиру отпишу Гале, соседке. Она женщина хорошая, уважительная, здоровается всегда. Муж ее мне тут кран налаживал… Они рядом, всегда помочь смогут. А ты сиди тогда в своей Москве, от тебя все равно помощи не дождешься. Приедешь потом на похороны… или не приедешь, тебе же некогда вечно…
Голос матери дрожал от обиды, она то и дело всхлипывала в трубку...
— Все из-за нее, понимаешь? Долго она добивалась своего, и наконец добилась… – сестра шмыгнула носом и в очередной раз вытерла глаза. – Все из-за Арины! Если бы она не устраивала эти бесконечные концерты, Ваня бы никуда не ушел!
Настя говорила так уверенно, словно давно сама себя убедила. Она сидела на кухне у Ксении, крутила в руках кружку с давно остывшим чаем и жаловалась на жизнь.
— Ксюша, ты не представляешь, что у нас дома творилось последний год. Каждый день скандалы. Каждый день крики. Ваня просто не выдержал…
— Дим, ну посмотри, какая красота! Домик небольшой, участок шесть соток, рядом речка, лес через дорогу… Детям там будет просто замечательно!
Евдокия повернула к мужу экран телефона. На фотографиях был обычный дачный домик: деревянная веранда, яблони, качели, зеленая лужайка. Да, все старенькое, кое-где заросшее травой, с удобствами на улице, но такое уютное… Траву можно покосить, с туалетом и водой что-то придумать, во дворе оборудовать детский уголок. Она уже мысленно представляла, как младший сын копается в песочнице, старший гоняет мяч по траве, а сама она пьет чай на крыльце.
— Аллочка, я больше не могу… Надо что-то делать, иначе добром это не кончится. Борька снова вернулся домой под утро, кричал, дебоширил, вешалку опрокинул. Соседи полицию вызвали. Но они уже нас знают, не очень-то спешат приезжать…
— Да знаю я, мам. Соседка, Любовь Ивановна, мне позвонила. Готовит, ваши опять шумели всю ночь…
Мать всхлипнула, сидя за кухонным столом и прикладывала к щеке полотенце с завернутым в него льдом. На скуле темнел свежий синяк.
— Подожди, Эдик. То есть вы всерьез решили, что это я буду сидеть с вашим ребенком, пока Света рожает второго? А со мной поговорить не надо было об этом? Ну, хотя бы спросить, согласна ли я, смогу ли?
Кристина и правда сначала подумала, что брат шутит. Но Эдик был совершенно серьезен. Его жена Светлана тоже нисколько не улыбалась, наоборот, смотрела на Кристину с растерянностью, как будто она им что-то обещала.
— …Нет, молодой человек, вы, наверное, что-то перепутали. Здесь действительно живет моя мама, Анна Михайловна Дроздова. Но я точно знаю, что она никакую квартиру не сдает.
Лариса стояла в прихожей маминой квартиры и недоуменно смотрела на незнакомого мужчину лет тридцати. «Мошенник какой-то, сейчас их куча развелось… – пронеслось в голове. – Зачем я вообще открыла дверь? Вот дура…»
— Катюша! Девочка моя! Господи, какая ты стала взрослая!
Нина Петровна всплеснула руками и прижала к себе растерянную девочку так крепко, будто они расстались неделю назад, а не четыре года. Одной рукой гладила ее по волосам, другой совала пакет с клубникой и малиной.
— Вот, Катенька, держи, гостинчик тебе. Я с дачи привезла. Самую сладкую выбирала. Ты же помнишь нашу дачу, да? Поедем с тобой туда? Как же я по тебе скучала... Вспоминала каждый день! Постоянно думала: вот бы увидеть мою внученьку...
— …Да надо было давно уже рожать, Оксан! Сейчас бы не по больницам бегали с тобой, а ребенка растили. Может, он уже и в школу бы ходил...
Ярослав говорил это глухо, не поднимая глаз. Они только что приехали из клиники, зашли в квартиру, не глядя друг на друга. Оксана молча положила на стол папку с анализами, в которых теперь не было никакого смысла. Ярослав вышел из комнаты, чем-то погремел на кухне, включил и выключил воду, пришел назад и сел на диван. Какое-то время он смотрел в одну точку, а потом поднял глаза на Оксану:
— И чего мы с тобой тянули столько лет-то?
— Мам, привет. Хотела тебя спросить: у тебя какие планы на ближайшие пару недель? На даче будешь или в город приедешь?
Люся звонила матери, как всегда, на бегу, по дороге с работы, старалась говорить быстро и по делу. С мамой ей и всегда было непросто, а после своего развода – особенно. Вот уже пять лет прошло, как Люся ушла от мужа с дочкой, а мама до сих пор, кажется, не смирилась с таким ее поступком. У всех дети как дети, с мужьями, с семьями. А ее дочь одна теперь воспитывает ребенка…
— Мам, а ты заявление на увольнение уже написала? – спросила Соня.
Ольга Валентиновна кивнула, не глядя ей в глаза.
— Написала. Как раз вот только вчера. Две недели отрабатываю и ухожу, получается, с двадцатого июля я свободна…
— Ну вот и отлично! А то я переживала, – улыбнулась Соня. – Я уже все рассчитала, мам! Смотри! Малыш должен родиться в августе, ну, разумеется, если все в порядке. Осенью я понемногу возьму несколько проектов на удаленке, чтобы совсем квалификацию не потерять. Ты будешь приезжать, помогать с малышом, пока я буду работать. А после Нового года я выйду в офис. Сначала, может быть, пару раз в неделю, а потом и на полный график. Малыш будет на тебе…