«Стоит ли позвонить отцу, чтобы попросить прощения?» – размышляет Ирина

— …А чего это ты вспомнила вдруг про отца? С какой стати? – подозрительно прищурилась мать, перестав улыбаться.

— Да просто вспомнила, мам. Почему-то в голову пришло, что у него же день рождения скоро. Через день после моего. И я вот думаю… может, позвонить, поздравить, а? – ответила Ирина.

— Ой, ну надо же! – мать резко поставила перед Ириной чашку на стол так, что расплескался чай. — Конечно, давай, позвони обязательно, поздравь папочку! После всего, что он натворил! Бросил нас, и столько лет о тебе даже не вспоминал…

Ирина молча взяла салфетку и вытерла со стола разлившийся чай.

— Мама, да ладно тебе. Столько времени уже прошло, как вы развелись… Скоро двадцать пять лет будет! А ты все еще злишься?

— Да, злюсь. Никогда его не прощу. Он нас бросил – и меня, и тебя, ради смазливой бабы. Не хочу о нем больше слышать. Давай сменим тему, Ира…

Ирина тяжело вздохнула. Ничего не меняется. Так было с детства: любое слово об отце – и у матери портилось настроение.

Родители развелись, когда Ире было восемь. Отец ушёл из квартиры перед самым Новым годом — она хорошо помнила этот день: мокрый снег, запах елки и две большие спортивные сумки у двери. Начинались каникулы, во всех семьях был праздник, а у них как будто траур стоял. Мать плакала дни и ночи напролет, а Ирина слонялась по квартире и не знала, чем помочь…

Они остались с матерью вдвоем в двухкомнатной квартире. Мать работала в школе учителем физики, уставала, тянула всё сама и очень обижалась на бывшего мужа.

А ведь до развода отец был хорошим папой. Ирина помнила, как они катались на велосипедах по просёлочной дороге, купались в реке, собирали грибы в сосновом лесу. Он умел жарить картошку на костре и разрешал есть чернику прямо с ладони.

После развода отец не исчез сразу. Он звонил, приходил, ждал её возле школы. Пытался поговорить. Предлагал сходить в парк, в кино, приглашал к себе в гости. Но мать категорически не хотела их общения, старательно настраивала дочь против.

Сейчас Ирина с ужасом вспоминала, как тогда себя вела. Хамила отцу, дерзила, бросала трубки, называла подонком, хотя даже значения этого слова не знала. Просто повторяла то, что слышала от матери. Закрывала у него перед носом дверь, отказывалась встречаться.

Отец все не терял надежды достучаться. Подарки покупал, приходил, стучал в дверь, звал выйти погулять.

— Ты нас бросил! Предатель! Иди к своей новой семье! – говорила она отцу из-за двери.

Нет, она тогда так не думала. Но ей казалось, что поступает она совершенно правильно. Матери все эти сцены очень нравились. Она хвалила дочь:

— Молодец, Ириша. Так ему! Не позволяй ему делать вид, будто он хороший. А то ишь, купил пачку фломастеров, и думает, что все плохое забыто…

— Не нужны мне его фломастеры, мам.

— Вот и правильно, дочка… Мы тебе другие купим, еще лучше!

Отец принес мобильный телефон, кнопочную модель. Сказал, что вставил в аппарат симку и внес в память свой номер. Ира положила телефон в стол и ни разу не пользовалась. Мать вскоре купила ей другой телефон…

Ирина не ненавидела отца. Не была на него по-настоящему обижена. Просто чувствовала, что мать ждёт именно такого поведения. Если бы девочка согласилась пойти с ним гулять, мать наверняка расстроилась бы, обиделась, замолчала на несколько дней.

Лет до четырнадцати отец ещё пытался наладить отношения. Звонил время от времени, пытался поздравлять с праздниками. Потом перестал. Видимо, устал получать отказ за отказом.

С тех пор они не общались.

Сейчас Ирине почти тридцать три, и в последнее время ее часто накрывают мысли об отце. Недавно она разбирала свои детские вещи: кукольный домик, сделанный ей отцом, открытку, подписанную его рукой печатными буквами, альбом с фотографиями из прошлой жизни, старый кнопочный телефон, который когда-то передал ей отец. Телефон так и лежал нетронутый.

Ирина попыталась зарядить гаджет. Телефон включился не сразу. Аккумулятор еле держал заряд. В памяти сохранился один-единственный номер — «Папа». Ирина переписала его в свой смартфон и долго смотрела на экран, понимая, что дозвониться по нему, скорее всего, уже не получится. Но… А вдруг случится чудо? Может быть, сейчас еще не поздно позвонить, наладить связь, заново познакомиться с папой, которого у нее так долго не было?

Но позвонить Ирина так и не решалась. Может, отец давно уже сменил номер, и ответит совсем другой человек? А если не сменил, и ответит сам? Что сказать человеку, которого сама же оттолкнула?

«Папа, прости, я была ребенком, и повторяла чужие слова»?

А если он и слушать не станет, просто молча положит трубку?

— Не знаю, Ира, я бы не стала звонить, – сказала лучшая подруга. – Зачем? У отца давно своя жизнь, у тебя своя. Он столько лет не звонит – наверно, ему это давно не нужно.

— А я бы позвонила, – сказала коллега. – Ну а чего бояться-то? Не захочет общаться – ну и ладно. А вдруг что-то получится? В любом случае, закроешь эту тему и перестанешь мучиться.

Ирина знала, что отец вскоре после развода женился. Вроде бы там родился ребёнок — сейчас он должен быть уже взрослый. Наверное, у него есть семья, внуки, свои заботы.

А вдруг он и правда не обрадуется? Вдруг скажет: «Где ты была все эти годы?» Вдруг отец устал делать шаги навстречу и получать каждый раз от ворот поворот еще тогда, в детстве? Вдруг он решит, что теперь его очередь хлопать дверью и бросать трубки?

И ведь будет прав.

Ирина даже с матерью попыталась поговорить на эту тему, хотя понимала, что это бесполезно. Собственно, так и получилось: чуда не произошло. Мать по-прежнему обижена на отца так, как будто они расстались только вчера.

— Он ведь даже не пытался тебя вернуть! – сказала Ирине мать. – Так ты ему нужна была…

— Мам, так в том-то и дело, что он пытался, – вздохнула Ирина. – Ты сама же видела. Он приходил. Звонил. Ждал меня после школы.

Мать долго молчала.

— И что с того? Настоящий отец не ушёл бы из семьи.

Ирина вдруг почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло.

— Мам, а я ведь была ребёнком. Я делала то, что ты от меня ждала.

Мать резко отвернулась к плите.

— Значит, теперь я виновата?

— Я не говорю, что виновата только ты.

— Конечно. Очень удобно.

Мать молча взяла пульт и сделала телевизор громче. Потом принялась шумно мыть посуду, будто разговор закончился сам собой. Ирина еще несколько минут сидела за столом, но было ясно: продолжения не будет.

Вечером Ирина вернулась домой, поставила чайник и снова открыла телефон. Позвонить? Она так и не решилась.

А вы бы позвонили отцу после двадцати пяти лет молчания, если бы понимали, что сами когда-то оттолкнули его — пусть и по подсказке матери?