— Зять у нас ужасно нелюдимый человек, – жалуется пятидесятишестилетняя Валерия Георгиевна. – Молчит все время, слова из него не вытянешь, «да», «нет», «нормально» – вот и весь его лексикон. Дочь говорит, он интроверт. Друзей у него нет, гостей в доме терпеть не может. Я сначала думала, что он только к нам так относится – ну, может, обидели мы его с мужем чем, или еще что. Но нет, дочь говорит, что это он ко всем так. Может из комнаты не выйти, когда мы приходим, даже не поздороваться. Если он приходит, когда мы у дочери, может ни слова не говоря пройти в комнату и закрыть за собой дверь. Как-то раз было и так, что вышел из комнаты и сказал жене, что поздно уже, завтра на работу, не пора ли гостям по домам… Я бы вообще не ходила к ним с такими приемами, если честно. Но дочь зовет в гости. Говорит, мама, не обращайте вы на Олега внимание, ну вот такой он, вы же не к нему пришли, а ко мне…
— …У меня даже уже дочка заметила! – рассказывает тридцатипятилетняя Ольга. – Говорит, мам, а почему бабушка после дня рождения все салаты со стола собрала в коробочки и тете Марине в пакет сложила, что у них, еды нет дома, что ли? Я растерялась, говорю, ну ты бы у бабушки и спросила, почему она так делает. А дочь мне – так я и спросила, бабушка мне сказала, что тетя Марина одна, без мужа, ей тяжело. Но мы-то тоже одни, без папы, живем?.. Не знаю я, что отвечать ребенку. Мама до сих пор злится на меня за развод, считает, что я бесилась с жиру, при каждом удобном случае мне об этом напоминает. А Маринка, моя младшая сестра – она вдова, ее муж умер, она осталась с двумя детьми не по своей воле, поэтому мама ей всячески помогает. И едой, и деньгами, и добрым словом тоже…
— …Кричит на своего сына так, что у меня уши закладывает! – со вздохом рассказывает про сестру тридцатилетняя Инна. – Он совсем малыш еще, двух лет нет, а она схватила его за руку, обозвала, шлепнула по попе с размаху, он аж подлетел… Это при нас при всех, без всякого стеснения, а что происходит тогда дома у них, когда никто не видит? Племянник, конечно, тоже не ангел, гиперактивный, непослушный, в силу возраста. Ему говоришь одно, а он делает другое. Но так тоже нельзя! Мне прямо жалко малыша, я уверена, что орать на детей и бить – это не метод. Сестре сказала, говорю, нас с тобой родители в детстве пальцем не трогали, а ты почему руки распускать начала? Ты же так ждала ребенка, говорю, почему так себя с ним ведешь? Ну конечно, она взбесилась еще больше, заявила мне, чтобы я своим ребенком занималась и не лезла не в свое дело…
— …Этой тете Лизе, маминой сестре, пятьдесят шесть лет, всю жизнь плевала на нас на всех с высокой колокольни! – рассказывает тридцатичетырехлетняя Диана. – Говорила, детей только дураки рожают, зачем они, дети, вообще нужны! У самой ни мужа, ни ребенка соответственно. Всю жизнь жила для себя: две квартиры купила, путешествовала, объездила мир. Побывала в куче стран, много где и не по разу: Мексика, Гонконг, Кения, Сингапур, Прага, Барселона, Венеция… Ужасно этим всем кичилась, то и дело заводила разговор – зачем вам эти дети, от них одни проблемы, то болеют, то не учатся, то денег просят, вот то ли дело я, счастливая, свободная, живу как хочу и делаю только то, что мне нравится!..
— …Во вторник записалась на маникюр, договорилась со свекровью заранее, что она придет с внучкой посидеть, – рассказывает тридцатидвухлетняя Арина. – Она с удовольствием это делает всегда, сама просится к нам, очень внучку любит, так что это еще неизвестно, кто кому большее одолжение делает: она мне, что приходит посидеть, или я ей, что приглашаю… Да шучу я, конечно, отношения у нас с ней отличные, мы с дочкой ей всегда рады. Только в этот раз она пришла, я смотрю, на ней лица нет. Стала расспрашивать, что случилось. Она сначала отнекивалась, а потом расплакалась и рассказала – опять Игорь чудит. Вытащил у нее карту банковскую и все деньги снял. Там немного было, тыщ двадцать, но тем не менее…
— …И вот две недели назад у нас с мамой разразился скандал, – вздыхает двадцативосьмилетняя Виктория. – Началось с того, что я попросила маму присмотреть за моей дочкой, пока я сбегаю в магазин, он у нас в соседнем доме. Но мама встала в позу, мол, вот, начинается, почему я опять должна все дела свои бросить, я свою дочь уже вырастила, а внучка – это чужой ребенок, ты у меня не спрашивала, когда ее рожала... Причем, дел у мамы в тот момент не было никаких, лежала на диване, смотрела сериал, был выходной день… Ладно, я собрала дочку и сходила с ней. А через пару часов мама заглянула к нам в комнату и прикопалась к тому, что Катя у меня босиком по полу ходит, у нее это прямо какая-то больная тема, то и дело мне – «Надень ей носочки!». Зачем? В квартире жарко, пол теплый. «Нет, ребенок не должен быть босиком, так не делается!» Ну, я ей и ответила, что ей не должно быть разницы, в каком виде ходит чужой ребенок, она своего ребенка вырастила по своим правилам, я тоже хочу сама растить своего. Ой, что тут началось!
— …Я ей говорю, собирайтесь семьей и на майские праздники давайте к нам! – рассказывает про двоюродную сестру тридцатипятилетняя София. – Она дома не была десять лет уже, если не больше, как уехала в эту свою Москву, так и все, с концами. Замуж там вышла, дочку родила три года назад, мы ее малышку только по видеосвязи и видели. А она – да что там у вас делать-то, в вашем захолустье? Куча денег на поездку уйдет, и никакого удовольствия. Я ей говорю, бессовестная ты, Ритка, родители твои скучают, ждут, они немолодые уже у тебя, и моложе не становятся. Приезжай, пообщайся, внучку им покажи! Но нет, на майские праздники у них там уже другие планы, я поняла. Поинтереснее, чем поездка к пожилым маме с папой…
— …Я сразу как-то почувствовала, что дочка в положении, хотя, разумеется, внешне еще не видно ничего было, самое начало, – делится пятидесятивосьмилетняя Анна Анатольевна. – Спросила у нее потихоньку, она подтвердила мои догадки – за вторым малышом пошли. Один ребеночек у них уже есть, три года почти, и вот, второго решили завести. Ну, я за них очень рада была, они красивая и дружная пара, зять мне очень нравится. Порядочный, заботливый, семейный человек, сынишку обожает, с работы бегом бежит домой, с сыном занимается много. С самых первых дней и ночами вставал наравне с Олей, несмотря на то, что завтра на работу с утра, и переодеть мог сына без проблем, и подмыть. При этом зарабатывает для семьи, старается. Такому папе почему бы и не родить!
— …Да у меня просто челюсть на пол упала, когда муж распушил хвост за столом перед друзьями – давай рассказывать, как и ночами-то он с нашим ребенком не спал, и купал, и подгузники менял, и с коляской в парке гулял каждый день! – рассказывает тридцатидвухлетняя Алина. – Я ему говорю, ну ты и сказочник, а он мне – ну а что, я тебе не помогал, что ли? И тут меня понесло! Все выложила, как было...
— Мама еще лет десять назад мне сказала, чтобы я не обижалась, но свою квартиру она оформит на Наташу, мою старшую сестру, – рассказывает сорокалетняя Марина. – Сестра развелась, осталась с двумя детьми на руках, пришла к маме в ее трешку, они всю жизнь так вместе и прожили. Детей растили, Наташа работала, мама вышла на пенсию и сидела дома на подхвате, забирала из садика, водила в школу и на кружки. С моей дочкой мама особо не сидела, даже были случаи, что просили ее помочь, больше не к кому было обратиться – и мама отказывала, потому что Наташины дети из школы придут, их же надо обедом накормить… Я искренне старалась не обижаться, мама мне ничего ведь не должна, ни с ребенком сидеть, ни наследство оставить. Но все равно было обидно, чего уж там, хотя я и не жаловалась ни маме, ни Наташе…
— ...Думали, на пару дней возьмем племяшку к себе, пока они обе успокоятся! – рассказывает Лида. – В итоге девочка живет у нас уже две недели, и ее мать возвращать ее домой не хочет…
— …У меня такая надежда была на этот дневной дочкин сон! – рассказывает двадцативосьмилетняя Ирина. – Ночь спали плохо, думаю, ладно, днем пораньше уложу. Погуляли специально без коляски, чтоб умотаться, пришли домой, разделись, покормила ее, смотрю, глазки трет, думаю уснет сейчас. Только уложила – стук в дверь: мама моя пришла! Ну елки-палки, ребенок, конечно, соскочила – баба! Все, сна ни в одном глазу. Ну, я и сорвалась. Говорю, мама, ты когда-нибудь научишься звонить перед тем, как в гости идешь? Ну просила же сколько раз! «Ой, я на минуточку забежала только, шла мимо, вот, носочки Дашеньке купила, отдам и уйду!» Да причем тут на минуточку или на час, разницы уже никакой, пришла не вовремя, неужели позвонить трудно было? Я бы на улице ее дождалась, спокойно бы зашли к нам, не нарушила сон ребенку. Нет, не понимает, в итоге опять обида! «Ах, я не вовремя? Я тебе не нужна? Ну все, не звони мне больше и не пиши, ты мне больше не дочь, матери у тебя нет, поняла?» - повернулась и пошла, дверью хлопнула…
— Причем, узнал уже тогда, когда ничего нельзя сделать! – делится тридцатилетняя Светлана. – Юристы руками разводят: отказ оформлен по всем правилам у нотариуса, отозвать его или как-то аннулировать уже нереально, нет оснований… Да просто свекровь такой человек, который не может как-то за себя постоять и отказать человеку в просьбе: человек же обидится на нее! А если этот человек еще и близкий родственник, ну все. Так и тут: сестра ее попросила! Говорит, ну у вас же у всех есть жилье, и у тебя, и у сына, не на улице вы. А сестра свекрови на грани развода с мужем, и у нее двое детей. И это ничего не значит, что на грани развода она последние лет двадцать, только все не разведется никак, да и дети у нее взрослые уже…
— …Муж ходит на взводе последнее время, я чувствую, того и гляди мне ультиматум поставит: он или мама! – делится тридцатилетняя Людмила. – И, наверно, его можно понять. Но мне-то что делать?.. Проблема в том, что мама моя весной двадцать второго года, почти два года назад, упала на улице и сломала шейку бедра. Прохожие вызвали скорую, маму увезли в травму, сделали снимок. Перелом вколоченный и без смещения, возраст относительно молодой, пятьдесят семь лет маме было на тот момент, врач сказал, операция не нужна, но для сращения нужно время, рассчитывать минимум на полгода, на этот период маме будет нужна помощь. Мы с мужем посовещались, сдали свою квартиру в аренду и с ребенком переехали к маме в двушку, чтобы я могла ей помогать…
— …Нет, денег она не просит, ни взаймы, ни тем более просто так, – рассказывает про младшую сестру тридцатишестилетняя Ася. – Но как ни позвоню ей, с праздником ли поздравить, или просто спросить, как дела – весь разговор строится на том, что у нее опять нет денег, последние пятьсот рублей на карте и все. Она мать-одиночка, с деньгами у нее действительно трудно. Живет в Москве, мы с семьей и родителями – в регионе. Жилье снимает. Работа у нее есть, но зарплата небольшая, работает фармацевтом, два через два, объединилась с такой же мамочкой, сидят с детьми по очереди. Ребенок маленький, ходит в сад, но часто болеет, приходится еще и больничные брать, в общем, несладко ей, действительно. И меня каждый раз после разговора гложет чувство, что я должна помочь. Перевожу ей небольшие суммы – то на лекарства ребенку, то на ботинки, то на новогодний стол, потому что она говорит, что у них с дочкой на столе в этом году одни макароны, это в праздник-то!..